Слово само по себе всплыло в сознании, и Андриэль выдохнул, словно от этого незначительного воспоминания зависела как минимум его жизнь. Ему нужно думать о чем-то, лишь бы игнорировать эту давящую тишину, повисшую в комнате. Она словно кричала о разочаровании. Интересно, Рикас скажет о нем напрямую? Андриэль все-таки перевел взгляд на брата. Тот уже расположился в кресле с бокалом бренди в руке, второй, стоящий на столике, явно предназначался Андриэлю.
— Алкоголь приглушает действие зелья и помогает немного успокоиться, — произнес Рикас прописные истины, словно до сих пор считал брата неопытным юнцом, неспособным запомнить элементарного.
Андриэль сделал несколько шагов вперед, пытаясь понять, что чувствует Рикас, что скрывается за вечным холодом его темных глаз. Некоторые свечи уже погасли, повинуясь простому, едва заметному движению пальцев. В этой полутьме глаза брата и вовсе казались черными, как волосы.
Вороны — вестники смерти. А у него волосы, словно крыло ворона. Твой брат и есть сама смерть. Погибель. Только для себя он станет ей тоже.
В памяти невольно всплыли слова Мэдисон. Она сказала их перед самым уходом. У нее были красные, заплаканные глаза. И это был не первый раз, когда она плакала из-за Рикаса. Когда кто-либо плакал из-за Рикаса…
Еще несколько шагов, словно не в удобное кресло, к хорошему бренди и брату, а на эшафот.
Береги себя, Андри. Не дай ему сломать и твою жизнь.
Тогда слова Мэдисон Андриэль воспринял в штыки, хоть и не сказал ей об этом. Рикас — его брат и заботится о нем. Он никогда не причинит ему вреда. Теперь он понимал, что чрезмерная опека и забота тоже могут быть губительны. Андриэль опустился в кресло и взял в руки бокал. Он опустил взгляд, словно пытался рассмотреть что-то на дне. Что-то, кроме янтарной жидкости, плескавшейся там. Пальцы второй свободной руки скользнули по обивке кресла. Бархат. Рикас любил все приятное на ощупь. Весь замок — средоточие того, что любил Рикас. Что любил… А больше всего на свете Рикас любил контроль. Над всем и над всеми.
— Если не хочешь, то насильно вливать не стану. Может, тебе лучше отдохнуть?
— Ты знаешь, что Мэдисон мертва?
Андриэль наконец-то понял, что именно бесило в спокойствии Рикаса больше всего. Он знал все и всегда. Он не мог не знать, что Мэдисон погибла. Не мог! Но почему тогда он так спокоен? Почему в его глазах нет скорби и тоски? Почему сердце Андриэля разрывалось от боли, а Рикас… Рикас такой же, как всегда?
— Было бы странно, если бы я не знал. Я почувствовал, что ее сила угасла. И было слишком мало шансов, что она добровольно отказалась от магии и души. — Голос Рикаса звучал спокойно, его пальцы, украшенные множеством колец, постукивали по подлокотнику кресла. Андриэль наблюдал за этим движением, мысленно считая до ста. Ему хотелось кричать, высказать Рикасу все, что он думает, но вместо этого он залпом осушил бокал и налил себе еще. Странно, но брат не возражал. Даже не предпринял попытки читать нотации о том, что во всем надо знать меру.
— И ты так спокойно об этом говоришь? Тебя это не волнует?
— Тебя это тоже не волновало всего пару минут назад. Тебя волновала твоя жизнь и безопасность твоих спасителей. Всему свое время, Андриэль. Мертвых мы спасти не в силах, а скорбь можно отложить. Я не мог позволить умереть тебе, Андри.
Злость исчезла так же быстро, как появилась буквально мгновение назад. Андриэль опустил взгляд и понял, что его руки трясутся. А жидкость из бокала выплеснулась несколькими каплями на дорогую ткань кресла. Он отставил бокал на столик и сцепил руки в замок. Рикас прав, он и сам не думал о Мэдисон, пока они были в Пустынных землях, он не вспомнил о ее смерти, пока за Элайджей и Джеймсом не закрылась дверь. Ему не хотелось плакать и кричать от боли, пока он не оказался в полной безопасности. Пока его проблемы не исчезли.
— Прости, — это слово сорвалось с губ само по себе. Андриэль только что винил во всем брата, а теперь чувствовал себя виноватым перед ним. — Я заставил тебя нервничать. Ты почувствовал мою магию, да? Так ты нас нашел? — Он не поднял взгляда, продолжив рассматривать свои руки.
— Я с самого начала знал, где ты, или ты думал, что у вас с Мэдисон есть связь, а у меня с тобой нет? Думаешь, после смерти родителей я бы рискнул твоей жизнью?
— Тогда почему ты не пришел сразу? — Удивленно вскинул взгляд на брата Андриэль.
— Ты хотел самостоятельности? Хотел доказать, чего ты стоишь? Я дал тебе такую возможность.
Андриэль открыл рот, чтобы ответить, но решил, что не стоит. Говорить банальное “спасибо” не было смысла, а сказать что-то еще он просто не мог. Брат считал его равным, Рикас не думал, что он неразумный ребенок, что не в состоянии позаботится о себе. Рикас считался с ним. И, пожалуй, сейчас это было самым главным.
***
