Рикас его свободу не ограничивал никогда, но Андриэль всегда спрашивал брата или просто ставил в известность, куда и зачем собирается. А сейчас вопрос стоял не только о нем, но и Джеймсе. Андриэль до конца так и не понял, в качестве кого в их замке остались Джеймс и Элайджа. Рикас называл их почетными гостями, Джеймс шутил, что они скорее пленники, что не могут покинуть пределы замка, Элайджа же, услышав это однажды, напомнил, что идти им некуда. Силой их не удерживали, но и свободными они не были. Но их скорее сковывали обстоятельства, нежели Рикас.
— Ты свободен делать все, что угодно, Андри, — оторвавшись от изучения каких-то бумаг, сказал Рикас, — да и Джеймса я в пленниках не держу. Просто вам стоит быть предельно осторожными. Я не хотел бы, чтобы Грегор узнал, что ты добрался до дома в целости и сохранности, да еще и с двумя его рыцарями.
— Думаешь, он не догадывается об этом?
— Догадываться и знать — разные вещи, Андри. В войне нельзя полагаться на удачу и домыслы. Нужно действовать наверняка.
— Но разве не удача помогла мне вернуться домой? Все говорили, что моя сила меня уничтожит, но со мной все в порядке. Ничего не изменилось.
— Тебе помогла не удача, а твой дар. Тебе помогло умение понять ситуацию и быстро принять решение. Ты поступил правильно, Андри, но не стоит делать вид, что ты ничего не понимаешь. Ты сам знаешь, что истощен. Зелья дают временный эффект, а потом замедляют естественный процесс восстановления, и я не понимаю, почему говорю тебе это снова. Твоя сила вернется и ударит по тебе.
— Они снова заберут меня? Запрут в этой темнице, которую называют школой? Ты сам знаешь, каково там. Как я ненавидел это место. И этих заносчивых засранцев, что мнят себя умнее и лучше, потому что они обуздали свою силу. Но они ничего не стоят — их силы ничтожны, поэтому они и отыгрываются на тех, кто талантливее. — Андриэль и сам не заметил, как перешел на крик. По его лицу текли слезы, а сам он соскочил с кресла и даже не понял, что то отлетело к стене и ударилось.
— Неужели вы думаете, мистер Вайт, что имя вашей семьи поможет вам и здесь? — насмешливый голос Ирвинга раздражал до зубного скрежета.
Верховный чародей, глава школы, лучший наставник, которого только можно пожелать. Слабый маг воды, способный разве что вызвать небольшой дождь в помещении. Да и сильные маги не шли сюда — они вырывались из-под гнета школы и больше не вспоминали о ней. Маги, связанные по рукам приказом королевы, страхом, что на них откроют охоту. Что их будут уничтожать. Маги, чьи силы подавлялись в угоду «обучению».
— Я думаю, что мне поможет моя сила. Ведь я могу уничтожить вас, — прошипел в ответ Андриэль.
— Уведите и всыпьте ему пару десятков плетей, — усмехнулся Ирвинг и кивнул рыцарям.
Рыцари святого огня. Так называемая охрана школы, а по сути — надзиратели и мучители. Хотя, да. Магов наказывали исключительно для их блага.
— Никто тебя не заберет! — Голос Рикаса прорвался сквозь неприятные воспоминания.
Андриэль почувствовал руки брата, крепко сжимающие его предплечья. Рикас говорил что-то еще, но кроме фразы: «Тебя никто не заберет», — Андриэль не слышал ничего. Страх, боль, отвращение — все это вернулось с новой силой. Он прекрасно помнил, как плакал по ночам. После священных плетей «школы» — плети Грегора вовсе не воспринимались. Больно было там. Больно было тогда. Оказалось, это никуда не делось.
— Андри, никто не сможет тебя забрать, чего бы мне это ни стоило. Я помогу тебе — мы справимся с твоей силой, но ты не должен. Слышишь, не должен позволять себе терять контроль. Никто не должен знать, на что ты способен.
— Ты о чем? — удивленно спросил Андриэль, а потом огляделся.
Комната Рикаса была наполовину разрушена. Огромный шкаф с книгами развалился, а книги в беспорядке валялись по полу, стол перевернут, несколько кресел разлетелись в щепки.
— Они говорили, что я совершаю ошибку, блокируя твои силы, но иначе они бы не отпустили тебя, Андри. Теперь тебе придется труднее, намного труднее.
— Там было бы хуже, и ты это знаешь. Почему же ты не изменишь это? Почему, Рикас?
— Почему ты считаешь, что я всесилен? Ничего хорошего не будет, если маги восстанут — это будет кровавая бойня. Сколько среди нас тех, кто по-настоящему силен? Пара десятков? А сколько таких, как Ирвинг, кто пойдет против нас? Тех, кого устраивает система? Магов много, Андри, но их силы не безграничны. Наши предки хотели мира. И пока я не знаю, как его добиться.
— Ты мог бы стать королем и все изменить. Я знаю, что ты можешь.
