Джеймс рванулся насколько позволяли цепи, хотел достать Алефа, но его тут же сильным ветром впечатало в стену. Чувство беспомощности накрыло с головой.
А тем временем Алеф присел на корточки возле Андриэля. Тот стоял на коленях, его руки были сведены за спиной и прикованы к железному кольцу на полу. Даже если бы захотел, Андриэль не смог бы встать.
— Младший граф Вайт. — Алеф провел пальцами по щеке Андриэля.
Джеймс снова дернулся, ему было противно от мысли, что этот урод прикасается к нему. Алеф тем временем коснулся губ, а потом обхватил подбородок, заставляя Андриэля посмотреть прямо на себя. Тот молчал.
— Ты же не думаешь, что я позволю тебе отмалчиваться? — Алеф наотмашь ударил его по лицу.
Андриэль лишь усмехнулся и сплюнул кровь на пол. Он неотрывно смотрел на Алефа, а в глазах его была лишь ненависть. Джеймсу самому стало не по себе. Таким Андриэля он еще не видел. В целом во время этой вылазки Андриэль успел преподнести много сюрпризов. А магия, против которой часто меч оказывался бессилен, пугала.
— А ведь я там был, когда убивали твоих родителей.
На этих словах Андриэль дернулся, но сумел сохранить спокойствие на лице. Хотя уже через секунду его исказила гримаса боли, зрачки расширились, а Андриэль начал лихорадочно хватать ртом воздух.
— Вода внутри заполняет легкие. Знаешь, именно тогда я захотел овладеть этой стихией. Тот маг так искусно заставлял Зеврана тонуть.
Андриэль опустил голову, и из его рта потекла вода, он сплевывал ее, но казалось, что ее становится все больше и больше. Джеймса трясло, он даже представить не мог что сейчас чувствует Андриэль. А в следующую секунду в руке Алефа появилась плеть. Плеть из воздуха. Она опустилась на спину Андриэля, тот дернулся, голова запрокинулась, а вода все вытекала и вытекала тонкой струйкой из уголка губ. Еще удар, еще. Андриэль дергался подобно тряпичной кукле, глаза закатились, губы посинели, казалось, что еще немного…
Кашель, сгустки воды, смешивающиеся на полу с кровью. Андриэль жадно глотал воздух, но все еще не произнес ни слова.
— Он тоже молчал. Я хотел, чтобы он умолял. Мне, конечно, поучаствовать не дали, но даже смотреть было приятно. Но знаешь, что заставило его умолять?
— Сомнительно, что Вайты стали бы умолять. — Джеймс не терял надежды переключить внимание на себя, понимая, что молчание Андриэля только больше злит и выводит Алефа из себя. А еще он точно знал, что Андриэль не заговорит.
— Зря ты так думаешь. — Алеф обернулся. — Ее волосы горели, кожа горела. Она тоже молчала, но боль заставит кричать кого угодно. Он умолял не трогать ее. — Алеф подошел к Джеймсу и посмотрел ему в глаза. — Любовь делает слабаками всех. Он просил пощадить ее, он был готов на все.
— Мразь. Ты и твой названный отец. Трусы, которым не хватило чести сражаться в открытую! На них вы тоже надели ошейники? Побоялись, что даже толпой не справитесь?
Голос Андриэля был ледяным. Сейчас он, как никогда, напоминал Рикаса. Никаких эмоций — только правда, истина без ярости и гнева. Он словно решил ни за что не показывать перед Алефом слабостей. Совсем другой Андриэль.
Воздух взметнулся вверх, превращаясь в острые, как лезвия, струи. Они закружились вокруг Андриэля, и все его тело стало покрываться мелкими порезами — то глубокими, то не очень. Кровь, много крови и холодный, полный ненависти взгляд. Но больше всего в этом всем пугала тишина. Андриэль сжал губы и молчал. Просто молчал.
— Ты будешь кричать. Будешь умолять о пощаде! — Алеф подскочил к нему и снова ударил по лицу.
— Никогда.
— Жаль, что птичка выпорхнула из клетки. Ради него ты бы умолял? Как думаешь, Рикас стал бы умолять за Дрейка или просто смотрел бы, как тот подыхает?
Джеймс дернулся. Он бы умолял, он уже готов умолять Алефа не трогать Андриэля, потому что видеть эти порезы, кровь… Он словно чувствовал все это сам. А еще понимал, почему Алеф не пытает его. Все очевидно — он видит, что Джеймс для Андриэля не значит ровным счетом ничего. Птичка, выпорхнувшая из клетки. Птичка, внезапно ворвавшаяся в привычный, ставший привычным, уклад жизни. Андрас. Вот за кого Андриэль стал бы умолять. И эта очевидная мысль так поразила Джеймса. Нет, он бы все равно пошел за Андриэлем, защищал бы и пытался прикрыть спину. Он бы умер за него, но умирать, зная, что есть кому о нем позаботиться, будет спокойнее.
— Он заставит умолять тебя, — ответил Андриэль. — Рикас убьет тебя. А Дрейк… Думаю, Николасу будет приятно сдохнуть от рук собственного сына. Тебя же он таковым так и не признал?
— А может, мне отослать Рикасу голову брата? Как думаешь, он расстроится?
— Я нужен тебе живым. Ты ведь надеешься, что сможешь заставить Рикаса сделать то, что хочешь ты, если пригрозить моей смертью? Так что не будем играть в игры — ты не убьешь меня.
