Арес лишь невозмутимо наблюдал за Джеймсом. Чтобы пробиться к воротам и больше не пустить никого во дворец, им пришлось убить уже немало. Не то чтобы Ареса это трогало — ему было все равно. Он пришел сюда, чтобы исправить ошибки прошлого, вернуть величие магам, Остовии, роду Вайтов, который он поклялся защищать даже ценой жизни.
Его клятва оказалась пустышкой, когда дело коснулось того, что ценно самому Аресу. Сейчас он собирался искупить вину. Огненная стена за его спиной полыхала, сжирала его силы, но он все так же непоколебимо стоял. За одним его плечом был Фобос, за другим — Миккель. Оба были готовы отдать жизни, потому что тоже чувствовали вину. Разбитые, собранные обратно буквально по кусочкам, они так и не стали прежними. Арес чувствовал, как в него с обоих сторон вливаются потоки магии, спокойная, умиротворяющая Миккеля и рвущаяся наружу, яростная, сметающая все на пути Фобоса. Втроем они могли удерживать огненную стену достаточно долго, втроем они могли уничтожить ею любого, кто дернется в сторону Джеймса.
Один попытался и теперь обугленным трупом лежал практически у самых ног Джеймса. Люди смотрели на Джеймса со смесью ужаса, недоверия и страха. Арес понимал, что выступать в открытую больше никто не решится. Джеймс пытался взывать к благоразумию, но Арес прекрасно понимал, что только страхом можно удержать людей от необдуманных действий.
— Мы должны верить рыцарю, предавшему Анталию? — выкрикнул кто-то из толпы.
— Предавшему короля, чтобы спасти невинного от насилия. Насилия, которым он душил и вас.
— Он был добр к нам.
— И насиловал наших детей.
— Он повышал налоги знати, а не простым людям.
— Но кормил за наш счет армию.
— Кто придет на его место? Мы что, сдадимся Остовии?
— Вы все знаете Элайджу Блэкарда как достойного человека, всегда стоящего на стороне народа. Сколько его род помогал бедным? Скольким дал работу и приют? Сколько ваших сыновей спас Элайджа? Именно за ним я и предлагаю идти народу.
Волнения перед замком стихли, Арес даже заинтересованно глянул на Джеймса. Он не верил в этого парня, именно Джеймс казался слабым звеном в их миссии, но, пожалуй, умел удивлять. Ему не удалось убедить никого окончательно, но Арес почему-то был уверен, что народ не набросится на них.
— Фобос, Миккель, вы нужны внутри.
— Но, Арес… — начал Фобос, но тут же замолк, стоило глянуть на него через плечо. — Идем.
Фобос только кивнул Миккелю и скрылся за стеной огня, не причинившей ему вреда.
Арес сразу же почувствовал себя хуже, но постарался никак этого не показать — он обязан держаться.
***
Андрас остался помогать раненым, Андриэль не хотел оставлять его, но выбора не было. В замке в его помощи нуждался Рикас, Элайджа и остатки рыцарей уже бросились вперед.
— Ты справишься?
— Иди уже, граф Вайт, покажи им, кто достойный наследник рода, — улыбнулся Андрас и быстро поцеловал Андриэля, а после вернулся к раненному рыцарю.
Он исцелял и своих, и врагов. Скоро все поймут бессмысленность войны. Скоро они станут одним государством — Андрас верил в это, как верил в Андриэля. Вайты смогут.
Откуда появились еще рыцари, Андрас понять не успел, лишь чудом уклонился от летящей в него стрелы. Он обернулся, чтобы осознать, что одному ему не выстоять. Почему он был так самонадеян, что остался? Почему не послушал Андриэля?
Но живым он им точно не дастся. Первый выставленный щит снесли практически сразу. Андрас отбился мечом, выставил щит, но почувствовал, как в спину вонзилась стрела. От второй его уберег еще один щит, но прятаться вечно Андрас не мог. Он ощущал, как силы покидают, как он буквально оседает на землю.
Он видел, занесенный над головой меч, а в следующее мгновение нападавшего снесло потоком воды.
— Миккель, не дай ему умереть, — послышался крик Фобоса, земля поднялась, ограждая его и Миккеля от поля боя.
Андрас провалился во тьму.
***
Рикас чувствовал, как жизнь покидает тело. Он нашел взглядом Дрейка и посмотрел ему в глаза. Рикас хотел попросить прощения за все, но сил говорить не было, да и не хотел он доставлять лишнего удовольствия Алефу. Он надеялся, что остальным их часть миссии удалась лучше, а значит, есть шанс. В конечном итоге Алеф же не знал про Ареса. Оставалось только верить. Рикас Вайт понимал, что проиграл. Но жалел он сейчас только об одном: что так мало успел сказать Дрейку, что так мало провел с ним времени. Что так долго не позволял себе любить.
— Любовь — это слабость, — голос Николаса доносился издалека. — Ты убил единственную, которую любил. Ты заставил Риордана страдать. Но, Алеф, слепая вера — это тоже слабость. Я предлагаю тебе другую сделку.
— Что ты творишь, старик? Я убью тебя! — Алеф дернулся к Николасу, но замер, Рикас видел это уже четко, дышать становилось легче.
— И тогда Асмодей будет свободен, — усмехнулся Николас. — Ты сделал верные ставки, Алеф, вот только я устал думать, что моя жизнь чего-то стоит. Я отдам магический дар, жизнь тебе, Асмодей, ты обретешь свободу. Ты не будешь никому и ничего должен, но оставишь душу моего сына в покое.
— Жизнь Рикаса и его магия куда ценнее, — прошипел Алеф.
