– Помощь, – согласно кивнул король. – Помнится, ты предлагал мне отдать тебе душу сразу, обещав молодость только потом. Ты еще и обиделся, когда я не поверил тебе на слово, а теперь выясняется, что я был прав.
Иблису потребовалось глубоко вздохнуть, несколько раз, прежде чем он вновь смог говорить.
– У меня почти получилось, – произнес он. – Я уже открыл астральную дверь.
– Тогда что же? – невозмутимо осведомился Гельминт. – Ты твердил, что твари Мрака богато тебя наградят, когда ты откроешь им дорогу в мир Света.
Он критически осмотрел Иблиса.
– Что-то не похоже, чтобы эта награда пошла тебе на пользу.
– Дверь снова закрылась, – произнес демон. – Этому святоше, эльфу, что таскается с Франсуазой, удалось ее затворить. Помоги мне, король. Мне нужна чья-нибудь душа.
– У тебя есть твоя принцесса, – возразил Гельминт.
– Я давно выпил бы Найваю, но если она умрет, астральная дверь больше не откроется. Придется начинать все сначала, и дервиш поймет, что мы используем его. Чью-нибудь душу, король.
Гельминт позвонил в серебряный колокольчик.
– Я не буду говорить тебе, чтобы ты сгинул, – произнес он. – Я просто вызову стражу. Мне известно, что в этом измерении ты уязвим. Ищи себе души сам. Я помог тебе выкрасть ошейник у дервиша, этого довольно.
Когда трое стражников вбежали в покои государя, король Гельминт вновь был один в просторной опочивальне. Он передал солдатам разобранные свитки и велел принести новые документы.
– Ты даруешь мне вечную молодость, Иблис, – пробормотал король, когда двери закрылись за дворцовыми караульными. – А свою душу я оставлю при себе.
Франсуаз потянулась, подставляя солнцу полуобнаженное тело.
– Ненавижу тяжелые платья, – сообщила она. Девушка отстегнула ножны от седла, к которому они были приторочены.
– Похоже, Седрик не пойдет с нами, – произнес я. – Странно, что дервиш вдруг начал нам доверять. Франсуаз скептически изогнула губы.
– Он не хочет оставлять Найваю одну, – сказала она. – Боится нападения. И он прав.
Демонесса вскочила на лошадь, и мы направились к воротам минарета.
Франсуаз оглядывалась с таким мрачным удовлетворением, словно ее собирались поместить в закрытый религиозный интернат, где учат готовить, сервировать стол и заготавливать впрок овощи, но в последний момент ей удалось укусить директрису и спастись бегством.
– Зачем ты тыкал меня пальцем? – спросила девушка. – Ты бы еще штаны с меня снял.
Я обернулся, желая убедиться, что любопытные уши не стелятся по уличной мостовой.
– Не стоило говорить дервишу, где мы нашли ошейник, – произнес я.
– И ты не нашел другого способа сказать об этом. Но откуда такая скрытность? Дервиш не умеет себя вести, но видно, что он хороший человек.
Я не стал вдаваться в подробности, кто именно не обучен манерам.
Франсуаз глубоко уверена, что она душка.
– Ни к чему обременять хороших людей проблемами, – сказал я. – Кто, по-твоему, украл у него ошейник?
Франсуаз хмуро взглянула на меня.
– Я не стал заострять на этом внимание, иначе дервиш мог догадаться. Но вспомни, что он говорил об ожерелье.
– Он увидел его в сокровищнице, Майкл. Бриллианты должны были быть в казне – король же их украл.
– Да, – согласился я. – Дервиш увидел их в тот же день, когда был похищен ошейник. Пока Седрик подготавливал Найваю к обряду очищения, король пригласил святого учителя во дворец. Он обещал показать ему сокровищницу, и дервиш ухватился за это предложение, так как надеялся найти там магические предметы. Вот как воры смогли проникнуть в минарет.
Франсуаз недоверчиво посмотрела на меня.
– Когда ты это рассказываешь, – произнесла она, – звучит вполне убедительно. Но если подумать…
– Не старайся, – предупредил я. – Это не твой конек.
Гнедая неторопливо шла по запруженной людьми улице.
Франсуаз, привыкшая к большой скорости, не могла без раздражения смотреть на неповоротливые повозки и на людей, которые, как ей казалось, вышли из домов специально для того, чтобы заступать другим дорогу.
Она покачивалась в седле, взирая на городскую толпу сверху вниз, словно ее лошадь шла по колено в отбросах.
Мне приходилось сдерживать поводья верхового дракона, ему тоже не удавалось развернуться на узких улочках Курземе, но пусть Франсуаз думает, что это она задерживает меня.
– Дервиш все же послал за нами следить, – негромко произнесла девушка, не поворачивая ко мне головы.
– Не думаю, что он знается с такими проходимцами, – отвечал я. – Скорее это кто-то, с кем ты училась.
Намек на ее происхождение наполнил Франсуаз кротостью и миролюбием. Жертвой, на которую предстояло излиться этим чувствам, оказался один из соглядатаев.
Франсуаз вдруг пустила гнедую вскачь, заставив ее перепрыгнуть через высокую арбу. Несколько человек испуганно присели, не понимая, как не лишились голов.
Подковы ударили о булыжник мостовой, кончик меча девушки уперся в тощую шею одного из прохожих.
Он как раз держал в руках бурдюк. Когда темная тень мелькнула перед его глазами, а шея ощутила холодное жало меча, человек выпустил свою ношу, и дешевое вино разлилось по его шароварам.
