Решение, очевидно, единственно верное пришло моментально. Уйти на тихоходном, по большому счёту, «УАЗике» от мощного «УРАЛа» на широких и гладких городских улицах было нереально, и Жорик, совершив прощальный круг вокруг площади, отсалютовав округе протяжным сигналом, направил грузовичок в сторону Сухумской горы. Милицейский мотоцикл упорно «сидел на хвосте», побаиваясь, видимо, идти на обгон.
На перекрестке, у подножия горы, рядом со старинной виллой Алоизи машина ушла правее. Там, на улице Ласуриа, метров через триста заканчивался асфальт, и дальше шла совершено разбитая грунтовая дорога. Мотоцикл здесь становился бесполезным механизмом, в отличие от проходимого шустрого грузовичка.
Резво прыгая, как горный козёл с кочки на кочку, «УАЗ» быстро преодолел горизонтальный участок неосвещённой дороги и, почти не сбавляя скорости, резко провалился, как на американских горках, под восторженные возгласы любителей адреналина вниз. Крутой спуск вывел машину на асфальтированную улицу Чанба.
Здесь бы «экипажу» перестать испытывать судьбу, оставить автомобиль в тёмном месте и разойтись пешком по домам. Ну а как же тогда адреналин?!
Хоть игра и становилась рискованной, парни решили, образно говоря, сделать новые ставки и продолжить.
Улица Чанба уходила вправо, к небольшой площади у Красного моста, откуда можно было попасть в центр, однако возвращаться в город было крайне опасно, поэтому на ближайшем перекрёстке водитель свернул налево, переехал речку Беслетку по Белому мосту и выехал на Тбилисское шоссе, пустынное ночью.
Асфальт шуршал под колёсами, мотор ровно и довольно гудел, будто радуясь свободе, автомобиль мягко и достаточно быстро летел внутри тёмного тоннеля, образованного кронами деревьев, проскакивая иногда пятачки неяркого света редких уличных фонарей. И адреналина пока, образно говоря, у «экипажа» хватало.
Свет фар быстро приближающегося автомобиля Жорик увидел в зеркале заднего вида. То, что это милиция, сомнений не было. И что преимущество было у легковушки, догонявшей «УАЗ», тоже было ясно.
Справа от шоссе находилась площадь перед железнодорожной станцией Келасури. Она была ниже уровня шоссе, от тротуара вниз спускалась широкая лестница.
Проехав её, Жорик немного сбросил скорость, резко свернул направо и выехал на площадь уже в обратном направлении. В самом конце площади, на небольшом островке между станцией и шоссе стояло одноэтажное здание продуктового магазина, к которому с задней стороны были пристроены складские помещения.
Притормозив у магазинчика, Жорик крикнул своим пассажирам:
– Прыгайте!
Подростки буквально выкатились из кабины автомобиля в спасительную тень пристройки. «УАЗик» же, набирая скорость, вновь выскочил на шоссе, пытаясь уйти от погони. Но милицейская «Волга» уже шла на обгон.
Пистолетный выстрел показался негромким хлопком из-за рёва автомобильных моторов. Друзьям из убежища было хорошо видно, будто на экране кинотеатра, как на приличной скорости грузовичок неожиданно вильнул, накренился и вылетел на тротуар. Ударившись о бордюр, машина будто взмыла в воздух, как птица в замедленной съёмке, грациозно пролетела над лестницей и ещё на лету врезалась в массивное чугунное основание фонаря. Удар такой силы, как я уже говорил, не оставил Жорику никаких шансов…
Не знаю, почему воспоминания мои начались со столь трагического эпизода. Наверное, потому что именно тогда я, подросток, впервые напрямую столкнулся со смертью, ибо был участником описываемого события, одним из «пассажиров». И всё произошло на моих глазах, что само по себе явилось страшным шоком. Ведь одно, когда уходили из жизни чьи-то бабушки или дедушки, люди почтенного возраста. Это было как бы естественным атрибутом повседневной жизни, ведь похороны и поминки – грустная, но привычная, рутинная её часть.
И совсем другое – потеря ровесника, близкого друга, с которым ты был связан огромным количеством незримых дружеских нитей, человека из плоти и крови, с которым всего несколько минут назад мы, смеясь, вместе испытывали судьбу.
Я допускаю: это память подсказывает мне, что жизнь наша сложна и многообразна, в ней есть место и для радости, и для печали, а вернее, грустное и весёлое всегда идут по жизни рука об руку. Потому, путешествуя во времени, стоит избегать соблазна одинаково идеализировать всё, что случилось с нами когда-то. Образно говоря, если мы усыпаем дорогу в прошлое виртуальными розами, не стоит забывать и о шипах!
Хотя, должен признать – лично мои детство и юность были, в большей степени, радостными, весёлыми и интересными. Солнечными, можно сказать, как и сам город, в котором я родился и вырос и в который я постоянно возвращаюсь, стоит только закрыть глаза.
В 1954-м году, после окончания двух классов русской школы №2 меня перевели в школу №3, где только что открылся абхазский сектор.
