Страшно подумать, что бы случилось, если бы Повелитель Олимпа восхотел какую-нибудь нибудь Анфису, Федору, Зинаиду или Пелагею? Нам здорово повезло, что мы называемся
Вот забавная штука с этим временем. Одни существа, попадая на Станцию, утверждают, что ей всего десяток лет, а другие — что она существует едва ли не с сотворения мира.
Впрочем, это вполне нормально.
Это магия!
Кербер сегодня в чёрном жилете и белой манишке. Ему их шьёт на заказ сам знаменитый модельер Юбер Джеймс Марсель Таффен де Живанши. Его призрак работает у нас на полставки. Что любопытно, в Моём Мире, граф Живанши ещё жив — это придаёт пикантность ситуации. Порой у меня возникает неудержимое желание пригласить его на нашу станцию, поболтать со своим фантомом.
Рядом с Кербером стоят две девушки, созданные из текучей воды. Полностью обнажённые, прекрасные и прозрачные. Их тела преступно совершенны, как и полагается телам богинь. Одна из них лукаво подмигнула мне.
Каллипсо и Наида. Я их знал по работе в Девятом Секторе. Водяные нимфы. Одна из них наяда, а вторая — нереида. Элементали воды — стихийные силы морей, рек и источников. Как известно, нимфы благосклонны к людям, и частенько отдаются героям и прекрасным юношам. От взгляда нереиды меня бросило в жар.
Если верить мифам, она — та самая Каллипсо, которая спала с Одиссем. Её отец — Гиас, сын Атланта, поверженного титана, что держит на плечах небесную твердь. Известная особа.
На небольшом складном стульчике сидит высокий человек с головой цапли. Задумчиво что-то чёркает в блокноте. Над его головой висит луна — настоящая луна! — только небольшая. Ну, вроде как нимб у христианских святых. Он поднимает голову и устремляет на меня проницательный взгляд.
Сбоку от него, какой-то оборванец, в шляпе с клюкой, посвёркивает одним глазом. Второй скрыт под засаленной старой тряпкой. У самой стены, вальяжно опираясь на неё, покоится шар. Самый натуральный такой шар — фиолетовый, в жёлтую крапинку. Охристо-карамельные пятна ползают по нему, словно живые. Завораживающее зрелище!
Глаз у него — целая прорва. По всему телу, на крохотных отросточках, наподобие антенн — и даже на щупальцах. Они медленно открываются и закрываются, моргают. И все смотрят на меня. Ну, или точнее, на меня, Джулию и Юбиби.
Одновременно.
Небось, какой-нибудь представитель Галактического Консорциума Сибаритствующих Гедонистов или нечто подобное. С Альфы Центавра.
— Мяу, — грустно сказала Юбиби, и я чешу ей ушко, чтобы не пугалась.
И это далеко не всё!
Боги теснятся, стоят шеренгами. Пышногрудая Баст шлёт мне поцелуй. Двухвостые кошки с невозмутимым видом точат когти о стены — оставляя царапины на титане. Целый ворох божеств статусом поменьше вытягивают шеи, теснятся в задних рядах. Обнажённые ведьмочки парят под потолком на пузатых тыквах. Тыквы скалятся, хихикают и облизываются.
На ближайшей ведьме — полосатые гетры и колдовская шляпа. Всё её тело покрыто руническими символами. Она ловит мой взгляд и так недвусмысленно проводит по губам язычком, что я на мгновение забываю, для чего же я здесь.
— Мы ещё встретимся, — шепчет она.
И вот что странно: её голос змейками затекает мне в уши — несмотря на то, что она далеко.
А позади — за всем этим сборищем небожителей, демонов и чародеев — стоят гекатонхейры. Сторукие великаны. Могучими утёсами они возвышаются, словно горы. О, всемогущие боги! Вот это охрана. Зачем она здесь?
Однажды я видел одного из них. Там, где он шагал, проминался пол. Недаром его имя Бриарей — Тяжёлый. Эти существа способны сдержать титанов. Поистине, это тяжёлая артиллерия, во всех смыслах этого слова. Бриарей, Котт и Гиасс. Тот самый, дедушка Каллипсо. Да уж, такой родни врагу не пожелаешь. А уж себе тем более.
Буду-ка я держаться от нимфы подальше. Хотя греческие нимфы и дали начало термину "нимфомания", но, ей-богу, оно таких жертв не стоит.
Чего ради собралась столь внушительная компания? Джулия дёрнула меня за рукав — и только тогда я узрел, наконец, того, ради кого мы собрались. Он стоял перед Кербером. Точнее, висел.
О, святые угодники!
Я утратил дар речи.
В воздухе парили невообразимые лохмотья, а над ними — голова! В голове горел уголёк и она жизнерадостно улыбалась. Скалилась вырезанными зубами.
Сам Дух-покровитель Хеллоуина! Джек-обманувший-Сатану! Согласно легенде, он обвёл вокруг пальца самого Люцифера — и после смерти Дьявол отказался забрать его в ад. В Раю ему тоже не нашлось местечка: слишком уж азартный он был игрок и выпивоха. Так и странствует Джек по миру — с тыквенной головой и вложенным в неё угольком — который бросил ему на прощание Лукавый.
Пугает и развлекает детей.
Джек некоторое время смотрел на нас, а затем галантно поклонился.
— Рад поприветствовать Вас, юный джентльмен и леди, — произнёс призрак, неожиданно приятным и мягким баритоном.
В его голосе слышался шёпоток листьев и зазывание осеннего ветра в печной трубе. И пахло от него приятно — ноябрьским элем. Сконфуженная Джульетта сделала некое подобие книксена — ого, я даже не знал, что она на такое способна.
