Где-то вдалеке за спиной раздался оглушительный взрыв, предназначенный мне любимому. Как на тренировке плавно шагнул в сторону, пропустив мимо себя летящего в атаку неприятеля с выпученными от натуги глазами. Это недоделанное земноводное похоже решило покончить со мной одним рывком, понадеявшись на своё улучшенное мутациями тело. Вот только помимо силы и скорости, нужно еще обладать хоть капелькой умения ими пользоваться. На эту деталь лютый химеролог видимо забил, и сейчас этот факт ему аукнулся в полной мере. Полуящер, просто не смог ничего мне противопоставить. Вначале я аккуратно держал дистанцию, атакуя в своем стиле через проколы в пространстве. Убедившись, что противник если и превосходит меня в скорости и силе, то ненамного, я решил поднять ставки. Тем более, что он уже схлопотал несколько серьезных порезов, и стал подтормаживать, обильно теряя кровь. Врубив вихревые щиты, я резко сократил дистанцию, проведя обмен ударами. Получилась игра в одну калитку, рептилоид совсем поплыл от моего напора. Излишней кровожадностью я не страдаю, поэтому решил не растягивать мучения этого засранца. Ускорившись, провел отработанную связку ударов, зафиналив скоротечную схватку ударом в сердце. Через рукоять торчащего из грудины кинжала в моё тело рванул мощный напор чистого эфира. Ядро внутри меня запылало от объема полученной маны, пришлось сцепив зубы терпеть, по возможности перенаправляя излишки в мой будущий домен. Даже обычно холодная рукоять духовного оружия сейчас заметно раскалилась.
Бросив все силы на контроль поглощения магической силы моего противника, я потерял равновесие, осев на землю в обнимку с трупом. Мозги вскипели, перестав адекватно воспринимать реальность. Все-таки практические эксперименты по поглощению с помощью духовных клинков нужно было начинать с кого-нибудь попроще. Но этот гаврик мне просто не оставил других вариантов. После его нападения играть в благородство и оставлять его в живых было бы форменной глупостью. Зато я вновь смог увеличить свой резерв, заодно прокачав один из костяных кинжалов. Хотя, глядя на отливающее серебром лезвие, его сложно уже идентифицировать как костяное. Материал прошел множество мутаций, кратно увеличив плотность и структуру, а также обретя подобие памяти. По крайней мере теперь клинок в состоянии залечивать полученные в бою повреждения. Конечно, с моей помощью, но все же. Брат Чэнь вообще намекал, что в будущем напившись крови моих врагов кинжалы обретут самосознание. Но это пока за гранью моего понимания. Так что я скорее обрадовался, наблюдая, что выпивший вражину ножичек пока не высказал желания обсудить со мной погоду и меню на завтра.
Забросив неестественно посеревший труп в хранилище, я продавил пространство и переместился одним прыжком к своим. Здесь тоже все завершилось в нашу пользу. Да и бой в низине уже клонился к логическому завершению. Отряды охраны добивали последние очаги сопротивления из не успевших разбежаться дезорганизованных тварей. Среди сновавших по долине бойцов резко выделялась огромная фигура каменного голема. Дарник, видимо, решил тряхнуть стариной, и самолично принять участие в разгроме супостатов. Он азартно гонял остатки засадного полка крупных химер, тех самых, что должны были вступить в бой после того, как защита каравана схлопнется.
Клыкастые твари с броней словно у боевых скарабеев были на порядок смертоноснее. Но геоманта дополнительные трудности, казалось, только заводили. Подпрыгивая как Халк, он энергично молотил пудовыми кулачищами, с треском проламывая бронированные черепа тварям, потерявшим внешний контроль. Зачастую после его эпических ударов сверху от чудовища оставалась лишь мокрая лужица да десяток судорожно дергающихся лап.
Мои соратники уже закончили стреноживать выживших пленников. Среди них обнаружилось несколько сдавшихся одаренных, поблескивающих артефактными ошейниками подчинения. А вот остальные их товарищи предпочли плену перерождение. Но это их осознанный выбор. Закинув тела этих принципиальных придурков к себе, я поспешил вниз по склону за нашей небольшой процессией.
Внизу нас встречал раскрасневшийся Дарник, тяжело дыша, он напряженно оглядывал поле боя. С схуднувшего воителя буквально градом катился пот. Его дорожный жакет превратился в бесформенную мокрую тряпку. Казалось геомант только что вылез из бочки с водой, а не из своей каменной оболочки. Даже обычно пышная борода бедняги болталась слипшимися мокрыми колтунами, придавая ему сходство с подтаявшим дедом морозом, отмахавшим двенадцатичасовую смену в адской кузнице. Он нервно крутился на месте, всё ещё не отойдя от прошедшего побоища.
Неподалеку лежала бесформенная груда камней, остатки его боевой оболочки. Отдельные части этого каменного кокона ещё подёргивались, будто в сонных судорогах, иногда с лёгким звоном сталкиваясь друг с другом. Они еще не растеряли остатки вкаченной в них манны и были готовы по первому зову собраться в грозного каменного голема.
