Видеосъемка также может свести на нет личную ответственность рефери. В таком случае сам смысл его нахождения на поле пропадает. Стоп-кадры, прокручиваемые в замедленной съемке, искажают реальность за счет усиления четкости ударов. Это то, что я называю «Эффект Рокки». Смотря фильм, кажется, что боксер принимает весь удар лицом, но по факту такое впечатление создает эта самая замедленная съемка. Однако жизнь, как и футбольный матч, нельзя рассматривать таким образом. Конечно, видеосъемка может быть подспорьем при ответе на такие простые вопросы, как пересечение мячом линии ворот или положение вне игры, на которые можно ответить просто «да» или «нет», но она не может полностью заменить человека. Некоторые матчи, на которых судья становится бесплатным приложением к свистку, а все основные решения принимаются с опорой на видеозапись, мне крайне неприятно смотреть. Этому человеку только и остается, что получать указания анонимных голосов, которые сидят инкогнито, за сотни километров от места проведения матча, в грузовике с логотипом «Джеки и Мишель»[37], как шутит мой друг Оливье Руайе. Да, человеческий фактор, скорее, идет на пользу футболу, иначе в скором времени мы будем наблюдать игру роботов на поле ― действительно, почему бы игрокам не бегать с наушниками в ушах и действовать только по указанию тренера, как, например, в велоспорте. Чтобы сохранить эту человечность, я настаивал на введении системы пяти судей, с двумя помощниками, которые стоят за воротами и имеют право перемещаться. Я и сам выполнял эту функцию на юношеском турнире в Словении, с прекрасным главным арбитром Николой Риццоли. Будучи мобильным за воротами, имея мотивацию, помощники арбитра видели бы все моменты, я это гарантирую. Увы, совет директоров IFAB (Международного совета футбольных ассоциаций) по рекомендации Зеппа Блаттера предпочел, чтобы судьи остались буквально всажены в газон, точно колья, и не могли вмешиваться в игру.
В общем, моя программа была далека от полной согласованности, к тому же содержала противоречащие друг другу моменты, но не встречала резко негативного отношения. Каждому собеседнику я неторопливо рассказываю о ней, терпеливо все объясняю, как педагог, хотя раньше никогда не умел этого делать. Я также езжу в страны, известные своей «платинифобией». Начиная с Англии, которая меня по-настоящему ненавидела. Безусловно, из-за того, что я француз. Но еще и потому, что как игрок я испортил настроение почти всем английским клубам, особенно в форме «Ювентуса». 16 марта 1983 года в четвертьфинале Лиги чемпионов против «Астон Виллы», я сыграл один из лучших матчей в карьере. Великолепный дубль и победа со счетом 3:1, покорившая сердца болельщиков. Спортивные газеты единодушно оценивают меня на 9 из 10. Неслыханная щедрость для трансальпийской прессы. Газеты соревнуются в лести. «Сказочный Платини, суперзвезда “Ювентуса”», титул газеты
Во время встречи с представителями английской прессы 20 октября 2006 года в отеле «Софитель Сент-Джеймс» в Лондоне я пребываю в уверенности, что способен убеждать и побеждать. И вот сюрприз! Мне удается расположить к себе британских журналистов, так что они внимательно меня слушали. Я подтянул разговорный английский и провел двухчасовую дискуссию на языке Шекспира. Я веселю их шутками в стиле: «Волосы пропали, живот появился: пора становиться президентом». Во время совместного обеда у меня возникла идея включить в «меню» трапезы пункты моей программы. И на десерт еще один маленький сюрприз: Тьерри Анри, суперзвезда Премьер-Лиги, выступающий за «Арсенал», присоединяется к нам за столом и оказывает мне поддержку. Я всегда очень страстно любил этого игрока. На следующий день английские журналисты подробно и точно освещают основную часть моих предложений по реформированию континентального футбола.
