Куда ни кинь – всюду стены грехов,Двери в ерши заколочены.Окна смотрят на вены стихов,На фасады души озамоченной.Гори, душа, меж родимых осин,Жаром пылай, звездным заревом.Взоры дрожат в цветах парусин,Что туман Гималай, дымным маревом.Росы невзгод утолят рысака,Стены разрушат греховные.Вены набухнут во ключ-родникахИ стихами взорвутся любовными.В громах лавин отрезвевших людейРадость дождей, крик экспрессии,Стоны вершин, аромат орхидей,Красные чары цветов и поэзии.<p>Тени</p>Очарованные тени,В полуснах дымы.И в намеках благостениШепчутся псалмы.Покаянные поклоны,Во цветах изба.Васильковые короны,Нежная мольба.Обольстительные взгляды,Богомольный тон,Полутенями объяты,Им цветов поклон.Сладкошепчущие речи,Обаянья шарм.Полусвечи в полувстречахОкаянных карм.Вдруг отчаянья, измены,По виску – кистень.Глас прощальный, плач сирены,Да Успенья тень.В преисподней – мглы ступени,Миражей тщета,Расшептавшиеся тениИ псалмов пьета.<p>Анита Федорова</p><p>«В углу стоял рояль громадой звука…»</p>В углу стоял рояль громадой звука,И монолитом дерева нес службу справа шкаф,«Как, брат, твои дела?» – спросил он друга,В ответ скрипел рояль: «Увы, никак.Ко мне давно уже не приходила Таня,И не выплясывали пальцы краковякНа клавишах. Стоят на мне стаканы,Пылятся книги. Так что, брат, никак».«А я так горд своим зеркальным боком,Необходим, любим, и по утрамТанцует Таня в платье новом, легком,Мелькая меж моих зеркальных рам».Был платяной амбал собой доволен,А музыкант грустил и все вздыхал.Но, говорят, на все есть чья-то воля,Был вечер. Праздник. И рояль играл,И даже створки шкафа отбивали ритмы.Пусть завтра черный день и нищета,Мы будем не одеты и не сыты,Но жизнь без музыки – совсем не та.<p>Гранат</p>
