Мне всегда нравилось проводить время с ребятами. Они были смелыми, интересными, немного сумасшедшими. Однажды мы даже заехали в реку задними колёсами на небольшом пикапе и с воплями выпрыгнули оттуда прямо в одежде. То ещё было зрелище! И в то время, когда люди с пляжа смотрели на нас осуждающе, мы чувствовали себя самыми счастливыми людьми на земле.
Но во время последней прогулки они даже не встали с песка. Кажется, между Кевином (барабанщиком) и Джерри (бас-гитаристом) зарождался очередной спор.
– Мало того, что ты всегда сбиваешься с ритма в середине песни, – уже переходил на крик Джерри, – так ты ещё и играть начинаешь тише!
– Никто не виноват, что ты не слышишь никого, кроме себя! Почему-то у других ко мне претензий нет, а тебе только бы кого-нибудь упрекнуть!
– Вот видишь, почему я не беру тебя на репетиции? – прошептал мне на ухо Эвен. Я понимающе кивнула.
– Замолчите оба! – сказал Эвен парням. Его голос был ровным и спокойным, без лишней агрессии.
– А ты вечно всем указываешь! – Джерри не унимался. – Кто вообще сказал, что ты тут главный?
Эвен сделал глубокий вдох. Лидеру группы всегда необходимо всем идти на уступки.
– Я не указываю. Я просто прошу. Давайте не будем больше о выступлении – в конце концов, мы пришли сюда отдыхать, а не ругаться. Я понимаю, что все мы переживаем, но это не повод беситься.
Никто ему не отвечает. Ребята просто ложатся обратно на песок загорать. Как будто ничего и не было. Мы с Эвеном тоже прилегли, взявшись за руки.
Мне очень нравилось находиться в его обществе. Словно солнце, он грел мою душу, и само тело у моего парня всегда было тёплым – зимой это особенно чувствовалось. Эвен являлся таким человеком, которого всегда хотелось обнять, и, несмотря на то что он был немного худощав, его объятия были самыми уютными на свете. Особенно мне нравились его накачанные руки, благодаря которым мой парень выглядел более мужественным.
Спустя несколько минут мы все дружно пошли купаться, почти не разговаривая, только улыбаясь. Да-да, невозможно не улыбаться, находясь в глубокой реке, которая ассоциируется с детством. Когда поднялись волны, нашему веселью и вовсе не было предела. С радостью на лицах мы подпрыгивали и издавали непонятные смешные звуки.
После водных процедур мы наконец открыли шампанское, чтобы отлично завершить день. Выходной удался.
После того дня ссоры, конечно, не прекратились, но, как сказал Эвен, их было меньше и все шли на компромисс, что, в общем-то, обнадёживало.
В комнате отдыха, или в «гримёрке», как в шутку называют её ребята, тихо и спокойно. Здесь стоят четыре маленьких диванчика и небольшой стеклянный столик. На стенах висят постеры с известными рок-группами, пахнет алкоголем и немного п'oтом. Я, как обычно, сижу с Эвеном, и он разговаривает со мной о различных способах релаксации. С ребятами я редко выходила на откровенное общение по душам. Мы лишь перекидывались общими фразами типа «Как дела?», «Как учёба?» или «Что нового на работе?». Между собой они болтали о музыке, о девушках, о нужных связях и обсуждали общих знакомых. Я к этому отношения не имела, да и не хотелось стеснять их в общении. Мы с Эвеном просто шли в комплекте.
Сейчас все молчат. У Майка – клавишника – трясутся руки, и мне кажется, что вот-вот он впадёт в истерику. Сегодняшний день определит: всё или ничего. Тут кто угодно с ума сойдёт! Эвен теребит мою руку и каждые пять минут делает глоток из дорогой фляжки, которую парни подарили ему на девятнадцатилетие. Я не спрашиваю, что в ней, – скорее всего, коньяк. Обычно он пьёт его для уверенности.
– Он здесь! – сказал друг группы и по совместительству работник бара – Бен.
– Чёрт! – дрожащим голосом выпалил Джерри, так что я даже вздрогнула. Да уж, он бы тоже смог стать вокалистом. – Не верится, что всё это происходит! Я до последнего думал, что у такого важного человека найдутся дела поважнее, или он попросту забудет про нас…
– Видимо, нас забывать не собираются. – говорит Эвен, и я вижу, что глаза у него бешеные. Он пытается улыбнуться, но ничего не получается.
– Выйдем к нему? – интересуется Кевин.
– Надо бы! – кивает Эвен, но я вижу, что ему не хочется. Он явно боится, но, как лидер группы, делает шаг вперёд, к двери, а потом оборачивается ко мне и спрашивает:
– Ким, ты с нами?
– Конечно! – отвечаю я, и на лице моего парня на секунду появляется нежная улыбка.
Через несколько секунд все мы уже стоим перед продюсером в дорогом костюме. Кажется, будто он шёл на светскую вечеринку, но случайно забрёл в наш бар. После знакомства с группой и со мной он говорит:
– Что же, рад наконец увидеться с вами! – Интонация Арана доброжелательна, и это уже вселяет надежду. – Песни у вас отличные, так что я очень надеюсь на сегодняшнее выступление!
Арану сорок три года. Точный возраст мы узнали благодаря Интернету, так же как и то, что если он не возьмётся раскручивать группу – значит, на данном этапе действительно не с чем даже работать. То есть либо твёрдое «да», либо «нет», и никаких «может быть».
