Он лежали рядом друг с другом, молча и неподвижно. Васса смотрела на тени, бегущие по потолку. Это, верно, деревья – там, на улице, их ветви качались на ветру.
Васса заснула, а проснулась, когда уже стало совсем светло. Проснулась из-за того, что Рэм гладил ее волосы и шею. И опять нюхал ее кожу.
– Не могу вспомнить, не могу вспомнить это растение… – пробормотал он.
– Ты как собака, знаешь? Все нюхаешь… – пробормотала Васса. – И все так странно, что у меня даже нет слов. У меня всегда есть слова, обычно их много, а тут у меня их нет.
– Ты смешная, – с нежностью произнес Рэм. – И я бы тебя съел, потому что ты похожа на какое-то пирожное. Безе с ягодами.
– Это десерт Павлова, – лениво заметила Васса. – Его иногда тетя Поля пекла. Раньше. Только у нее он был вкусный, а в Фудкорте, в кофейнях, это все не то.
– Не знаю я этого десерта, не пробовал, – усмехнулся Рэм.
– Скоро обещают отрыть развлекательный центр, мы с Миланой туда пойдем, я надеюсь, что там, может быть, какие-то интересные новые кафе…
– Не ходи туда, – строго произнес Рэм.
– Почему?
– Я сказал. Тебе вообще не надо никуда ходить. Я за тебя боюсь. Если и идти куда-то, то только со мной.
– Ты боишься за меня в том смысле, что ты именно за меня, от себя, так сказать, беспокоишься? Или ты боишься потому, что если со мной что-нибудь случится, то тебе начальство по шапке даст? – спросила Васса ехидно.
– И так, и так, – хладнокровно ответил Рэм. – Я сам буду решать, куда нам ходить.
– Ты спятил? – искренне удивилась Васса. – Ты же меня не заставишь. Я не тот человек, понимаешь? Меня нельзя заставить, вот нельзя, и все тут!
Рэм опять засмеялся и обнял ее, принялся быстро-быстро целовать.
– Какая же ты… – с неожиданной и очень непривычной для Вассы нежностью произнес он. Потом посмотрел на часы на стене, вздрогнул: – Что ж мы лежим-то… Опаздываем! Вставай, быстро собирайся… Съездим в Фудкорт, там позавтракаем. И сразу на работу.
– Я с тобой?
– Ну а где я тебя оставлю? Ты же опять в какое-то болото полезешь… А так хоть под моим присмотром.
– И я поеду с тобой на твоем мотоцикле?
– Да, ты поедешь со мной на моем мотоцикле.
– Как Светка, что ли?
– Васса!
Кажется, Рэм сейчас разозлился по-настоящему, но Вассу почему-то это рассмешило. Она вдруг обняла его, прижалась к его плечу, сама уткнулась носом в его шею, засопела.
– Щекотно, – тающим голосом произнес Рэм. – Знаешь, мне кажется, если мы опоздаем, то ничего страшного…
– Нет. Ты сейчас отвезешь меня домой, я там переоденусь, позавтракаю и приведу себя в порядок, а потом вызову такси до работы. Ты – без меня. Я не хочу, чтобы нас видели вместе. Я не хочу, чтобы Света и другие видели нас вместе.
– Ладно, – после паузы спокойно произнес Рэм. – Сделаем по-твоему.
…У распахнутых дверей Вассу уже ждала тетя Поля. На столе – диетический завтрак, в комнате разложена на кровати новая одежда, которую тетя Поля принесла вчера из пункта доставки.
«В общем, у моего нынешнего существования есть и какие-то плюсы, – подумала Васса, поглядывая иногда на хлопочущую рядом тетю Полю. – Да и не такая противная она, эта кукла… Она именно что кукла. А у каждой девочки есть своя любимая кукла».
Илья
…Он увидел Вассу издалека. Она шла по улице под зонтом, в распахнутом плаще, волосы рыжими волнами рассыпались по плечам. Очень веселая, оживленная… Она болтала со своей подругой, с которой работала вместе, и смеялась. Она была вся как лучик света посреди серого, мокрого и скучного городского пейзажа.
Чем дальше, тем сильнее Васса нравилась Илье. Чем больше он наблюдал за ней, говорил с ней, тем неотвратимее и глубже он в нее влюблялся. И тем сильнее ненавидел алиенов. Как они могли посягнуть на эту небесную прелесть, на эти золотые облака на синем небе, на этот розовый рассвет… Ну гады же. Посмели проводить свои живодерские эксперименты над таким чудесным созданием!
Васса попрощалась со своей подругой и направилась к трамвайной остановке.
Илья посигналил ей.
Она вскинула голову, убрала непослушную рыжую прядь с лица свободной рукой, увидела, узнала и, просияв улыбкой, побежала к фургону, в котором сидел Илья.
Он выскочил ей навстречу, поймал в объятия. Знал, что нельзя с ней – нежной, невинной, юной – так настойчиво, но ничего поделать с собой не мог. Поцеловал, еще поцеловал, потом еще, хотел и еще раз поцеловать, но Васса каким-то образом сумела выскользнуть из его рук.
– Что ты делаешь… зачем… – ужасно смутилась она.
– Прости! Очень обрадовался тебе. Надо поговорить.
– На собрание поехали?
– Нет, можем где-нибудь посидеть вдвоем. В Фудкорте, например, – предложил Илья, не отрывая глаз от ее лица. У Вассы на носу, оказывается, имелась россыпь веснушек. Бледных, едва-едва заметных. Проявились вдруг, напомнили о близком лете. И это открытие почему-то ранило Илью остро и больно. Словно кто-то воткнул ему нож в сердце и повернул.
– Давай, – кивнула она.
Илья помог ей сесть в фургон, сел сам.
Васса молчала всю дорогу, лишь улыбалась краешками губ.
