После этого разговора у меня сильно испортилось настроение и между нами возникло напряжение, которое Лейла пыталась загладить. Она всё уговаривала меня пойти погулять, а я отказывалась. Только эта девушка оказалась не менее упертой, чем моя сестра, и все-таки вытащила меня на прогулку, хотя погода в тот день была ветреной.
Мы бродили по набережной, и Лейла начала старую песню.
— Невестка, я вижу, что тебя задел тот разговор. Еще раз прошу прощения, просто мне сейчас тяжело, вот и несу порой всякий вздор. Открою тебе еще одну мою тайну. Человек, в которого я влюблена с детства, скоро женится на другой. Его зовут Нияз, это друг Селима. Нет, мы не встречались и он мне ничего не обещал. Тогда почему мне так плохо и его поступок я воспринимаю как предательство? Не знаю… Но ведь невозможно приказать сердцу, что ему чувствовать? Я так долго жила своей мечтой, а теперь — надежды нет, и что со мной творится — не передать. Знаешь, в одной книге есть слова: «странное это ощущение — боль, которая милосердно уводит нас за пределы наших чувств…»
— Знаю. «Когда сердце разбито, все корабли сожжены, тогда уж всё, всё равно».
Лейла удивленно подняла брови.
— Ты читала?
— Да.
— Сейчас я всё время думаю о любви, везде она мерещится. Хотя уверена, что больше никого не полюблю, навсегда останусь одинокой. А Карим… только не сердись, дай договорить. Он тоже одинок и по-своему несчастен. Наша жизнь, долгая борьба с конкурентами за бизнес сделала его жестким, но он не жестокий. Никого к себе близко не подпускает, это правда. Но, иншалла, найдется хорошая девушка, которая смягчит его сердце, растопит этот лед.
«Да что ты такое говоришь? Не жестокий? Наверное, это какой-то другой Карим сломал мою жизнь! Конечно, он твой брат, ты смотришь на него по-другому и думаешь о нем хорошо! Но зачем говорить об этом мне? И какое мне дело до его девушек?» — хотелось крикнуть во весь голос, но тут нас чуть не сбил очередной сильный порыв ветра.
— Имя этого ветра — Пойраз, — вдруг сказала Лейла. — А знаешь, что любопытно? Каждый ветер имеет свое имя и свой характер. Пойраз — холодный и суровый. Лодос — разрушительный и буйный. Мельтем — легкий, живительный. Карайель — изматывающий, ледяной. Мне кажется, эти ветры похожи на любовь. Один освежит, придаст сил, другой эти силы отнимет, собьет с ног — так, что будет трудно подняться. Ты согласна со мной?
Я смутилась — что за странный вопрос? С чем я должна согласиться? Пока я придумывала, как уйти от этой скользкой темы, Лейла внезапно сама перевела разговор.
— Айлин, слушай… ты такая умная, может, пойдешь учиться дальше? Поступай в университет! Если хочешь, я помогу тебе подготовиться.
От этого предложения мне стало еще хуже. Университет, как бы не так!
Ах, если бы Лейла только знала правду! Если бы знала!»
«Лейла сказала, что Карим не был человеком настроения и умел держать себя в руках, когда я не находилась рядом.
Почему же в тот день он кричал так, что крыша поднималась? Даже в комнате на втором этаже было слышно.
— Какого черта ты вообще туда полетел, что за срочность? Что я, по-твоему, теперь должен делать? Что? Совсем спятил? Ничего лучше не придумал?
Накануне Селим улетел в командировку в Абу-Даби. Видимо, случилось что-то непредвиденное.
Не успела я об этом подумать, как в комнату ворвался Карим. Что за невоспитанность? Я открыла рот, чтобы возмутиться, но он вдруг сунул мне свой смартфон:
— Поговори-ка с мужем.
После чего с хмурым видом отошел к окну.
— Селим?
— Айлин, я не мог тебе дозвониться, что с телефоном? Нужна твоя помощь. Понимаю, просьба будет тебе неприятна, но…
— Что такое?
— Ты не в курсе, да это и не важно… У нас много проектов с арабскими партнерами. С двумя из них надо срочно сейчас встретиться, а я с нашим переводчиком в Абу-Даби. Ты же знаешь арабский? Ты сама говорила. Пожалуйста, поезжай с Каримом на встречу.
Да, я хорошо знала арабский, потому что много лет посещала воскресную школу при мечети — была там лучшей ученицей. Мы изучали литературный язык, тафсир и таджвид. Но быть переводчиком на деловой встрече? Да еще и для Карима Умарова?
— Понимаешь, я не знаю разговорного языка, — попыталась объяснить я Селиму. — В каждой арабской стране свой диалект, а я вообще ни одного диалекта не знаю. На языке Корана люди в обычной жизни не разговаривают. И мои знания точно не для деловых встреч.
— Может, и не разговаривают, но понимают. В официальных источниках до сих пор используют литературный арабский. К тому же это не совсем деловая встреча, — продолжал настаивать Селим, — нужно просто с ними пообедать. Не для Карима прошу — для себя прошу, — он перешел на шепот, — я, по правде, забыл про их визит.
— Аллах-Аллах, — мне всё это совсем не понравилось, — разве мало настоящих переводчиков или сложно их найти? Что, если я не справлюсь?!
— Карим работает только с одним, проверенным. Боится утечки информации. Да если бы он и захотел, сейчас уже не успеет найти нового. Там ничего сложного, поверь.
— А перенести никак нельзя?
— Нет.
— Селим, всё это очень, очень плохо…
