– Я не сказал, что отпускаю тебя.
Теперь в его голосе не было и намёка на снисходительность. Все поблажки, которые ей полагались за две встречи, выданы.
И надо бы остановиться…
А хотелось продолжить.
Не давить, а делать поблажки.
Рая настороженно вскинула глаза кверху. В них до сих пор поблёскивали слёзы и обида. То, что происходило с ней, не отпускало.
Некоторое время она смотрела на Давида. Он откинулся на спинку дивана. Ждал.
– Мне не нужен покровитель, – негромко сказала Рая, отворачиваясь и зажимая губы ладонью.
Тонкая у неё кисть. Изящная. На безымянном и среднем пальце по крупному серебряному кольцу.
Белое золото подошло ей куда лучше.
Шахов, не подзывая официанта, достал несколько купюр, кинул их на столик и поднялся.
– Пошли, – почти ровно сказал он, минимизировав стальные нотки.
Не будет он давить.
Пока…
Рая прикрыла глаза и, казалось, перестала дышать. Нахмурилась. Потом выдохнула и начала подниматься.
Одевалась она нервно, путалась, волновалась. Давид не выдержал первым.
– Как маленькая, ей-богу.
– А вам сколько лет? – вернула она ему вопрос.
– Тридцать восемь, – спокойно озвучил он цифру.
– Вы – взрослый …
– Вообще-то, я в курсе.
Он не позволил ей не только озвучить до конца мысль, даже додумать не дал. Не надо об этом. Лишнее.
Придерживая Раю за талию, точно она могла в любой момент от него свинтить, повёл её к своему автомобилю.
– Давид…
– Мы не закончили… разговор.
Вот теперь надо надавить. Так, как он умел.
Дорога до квартиры не заняла много времени на этот раз. Вадим сохранял невозмутимость.
– Подожди меня, – коротко кивнул водителю.
Рая молчала, поджав губы. Иногда бросала на Шахова сердитый взгляд.
Злость – это уже неплохо, девочка. Человек должен уметь себя защищать. Молодая красивая девушка – тем более.
В квартире он так же молча снял с неё верхнюю одежду и подтолкнул к гостиной.
– Я не буду с вами спать.
– Помолчи, пожалуйста, Рая.
Он без особых усилий усадил её в кресло. Девушка продолжала держаться крайне настороженно.
Было забавно за ней наблюдать. Она точно потерялась. Поехала с ним, с мужиком, о котором ничего не знала. В прошлый раз доверилась чёрте кому – это он сейчас про себя – и вот снова. Неужели не понимала, что он – или любой другой мужик – может легко воспользоваться ситуацией?
Она в таком состоянии, что и сопротивляться не будет.
Нотации тоже читать бесполезно.
Он присел на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. Руки положил ей на колени и чуть ощутимо сжал. Почти погладил.
Сука... Насилуй – не хочу...
– Я сейчас уеду. Приеду, возможно, через три-четыре часа. Ты за это время прими душ… Расслабься. Где-то на полках есть даже пена… Потом поспи. Здесь. У меня. В тишине.
Он намеренно говорил давяще, с паузами, чтобы до неё дошёл истинный смысл слов.
Достав телефон, навёл камеру на Раю и сделал фото.
– Эй…
– Паспорт у тебя с собой навряд ли имеется.
– Я не понимаю…
– Тебе это и не надо. Отдохни. Если я к тому времени не вернусь просто захлопни за собой дверь. Ок?
Она нахмурилась ещё сильнее, явно не понимая, к чему он клонит, и зачем это всё.
Пружинисто поднявшись, Шахов наклонился и поцеловал её в макушку.
Пока так…
И валить надо. Иначе сорвётся. Точнее, сорвёт с Раи то убожество, в которое она закутала себя, и пошлёт нахер остатки моральных принципов.
Заходя в лифт и наблюдая, как дверцы плавно соединяются, Шахов коротко рассмеялся.
Он реально, блять, сейчас выступил в роли няньки, а не ёбаря?
Рая некоторое время сидела неподвижно.
Она с ума сошла?..
Что она тут делает? В этой квартире...
На неё напал ступор, иначе не скажешь. Есть вроде бы в психологии какое-то определение её состоянию, из которого она никак не может выползти.
Ссора с Тёмой, появление Давида...
Откуда он взялся?..
Разве можно вот так запросто столкнуться в большом городе?
Надо уходить отсюда. Сейчас же…
Но ноги не слушались, тело продолжало сидеть в кресле.
Рая прикрыла глаза и безвольно откинулась на спинку.
Может, Давид и прав, и ей нужна минутка тишины. Чтобы никто ничего не увидел. Дома папа на больничном, снова себя не особо хорошо чувствует, плюс подхватил простуду.
Это только говорят, что мужчины ничего не замечают и мало интересуются детьми. Чушь несусветная. Её папа замечал многое.
И её убитое к чертям собачьим настроение заметит точно.
Отца расстраивать нельзя.
Она изгалялась всеми возможными способами, чтобы коллекторы не вышли на него. Если он узнает…
Рая опасалась, что сердце отца не выдержит.
Она не зря сказала, что у них в семье не так просто. Если было бы иначе, вопрос о тридцати тысячах не встал настолько остро.
Финансовое равновесие их семьи подкосила авария, в которую попал отец. Как и его здоровье …
Это было по весне. Папа не справился с управлением и вылетел на встречку. Лобовое столкновение… Его признали виновным.
Хорошо, что у всех участников ДТП сработали подушки безопасности, и каждый отделался ушибами и переломами средней тяжести.