- Знаешь… Я очень-очень боялась этого момента. Когда ты влюбишься. Я отпустила тебя на словах, но…
- Фая…
- Т-с-с. Дай скажу. Я думала, что отпустила тебя только на словах. А сейчас… Вижу, что нет. На самом деле отпустила, понимаешь? Ты…, - она прикрыла глаза и её ресницы затрепетали. – Ты мне ближе, чем муж и любовник. Ты мне родной человек. Ты мог бросить меня сразу после того, как я заболела или потом… Когда я сказала тебе первое «нет». Мог, мог, Давид, и никто, ни одна сволочь тебя бы не осудила. Плюс я старше на двенадцать лет. Но ты остался, и я каждый день благодарю Бога и тебя за это.
Муж уткнулся ей в шею, тяжело задышал.
- Я не готов об этом говорить.
Вот оно. Его первое признание. Значит, чуйка её не подвела.
Она обхватила скулы Давида ладонями и заглянула в глаза.
- Даже не смей себя винить. Слышишь меня? Ты должен жить и жить счастливо. Понял?
О том, что ей осталось пару месяцев, она ни за что не скажет.
У неё скопилась крупная сумма наличкой. Она копила её несколько лет. Для чего - сначала не понимала. Фаина, привыкшая доверять интуиция, решила, что, значит, так надо. Снимала небольшие суммы и методично складывала их в коробочку со старыми школьными фотографиями. Набралась очень хорошая сумма.
Она не знала, куда её применит. Скорее, поступала последнее время так по привычке. Дава никогда её не ограничивал в бюджете, часто баловал. Но если бы увидел, что она кому-то перевела крупную сумму, заинтересовался.
Да и ни к чему переводить серьезные деньги… Она их отдала в пакете.
Своему лечащему врачу.
Когда он пригласил её на очередной приём и сообщил новости… Неутешительные.
Она запретила ему говорить о них Шахову. И за молчание заплатила.
Пусть Давид думает, что у неё ещё много времени. Год, может, два.
- Ну-ка, не указывай мне, женщина, - вздохнул он, приближаясь к её губам.
Она увернулась. Его губы мазнули по её щеке…
***
Ему не спалось. Час вроде и не поздний был. Начало двенадцатого, можно, было и лечь.
Фаина ушла в спальню, сказала, что почитает. Он же некоторое время посидел в кабинете. Потом достал сигару, взял зажигался и вышел на веранду.
Сигары он курил редко, по настроению. Для него они сродни некой философии.
Мыслей и эмоций в голове было слишком много.
По-хорошему, ему сегодня не стоило приезжать к Фаине. Сразу почувствовала… Уловила изменения в нём. Его девочка всегда тонко подмечала любые изменения.
И что дальше?
Нравятся тебе новые эмоции, Шах? К ним ты стремился?
В голове снова и снова прокручивался вчерашний вечер. То, что он забылся, окунулся в Раю – это одно.
То, как он отреагировал на её испуг – другое.
Его не просто покоробило, что она могла допустить секс втроем. Она решила, что он его допустит!
Рая не видела в нём достойного человека. Она не рассматривала его, как партнёра, которому можно доверять. Тогда, спрашивается, какого чёрта она с ним поехала?
Ответов было несколько. Чувство благодарности выходило на первое место. Вторым шла перспектива на неплохое будущее. И с любой другой такой расклад вполне устроил Шахова, он бы даже не парился не минуту.
Но не с Раей.
Не с Оленёнком…
Она задела в нём то, что, казалось, незыблемо. Недвижимо ни при каких условиях и раскладах.
И ладно бы только это. С подобной ерундой Давид разобрался со временем. Они только начали общение. Она несмышленыш ещё во многих отношениях.
Его поразило другое.
Собственная реакция на мысль, что к ней кто-то прикоснется. С его разрешения или потому что она позволит. Глухая чернота накрыла с головой. Он с трудом с ней справился. Она вдарила в грудь, понеслась по крови. Выудила на свет Божий такие эмоции, что мама не горюй. В нем проснулась жажда крови, жажда убивать.
Мельянов даже отшатнулся, увидев тогда его лицо.
- Ты чего, Шах…
А ничего!
Он смотрел на Мельянова, как на потенциального соперника. Как на мужика, могущего трахать его Оленёнка! Собственнические инстинкты вышли на первый план. Он тормозил себя, говорил, что у него мозги потекли. Ничего не помогало. Внутри полыхал огонь, съедая всё благоразумное.
Рая щебетала о чём-то с Верой. Мило улыбалась.
Не только ему…
Они с Раей в начале пути. Едва знакомы. Её биографию он знал вдоль и поперек, как и биографию её семьи. Ему необходимо знать и понимать, с кем он имеет дело. Обычная семья. Дружная. Хорошие родители, брат-шалопай. Но ему по возрасту положено таким быть.
Рая до сих пор зажималась. Тут не надо быть большим философом и знатоком жизни. Ей с ним было дискомфортно. И рано или поздно, если он не переломит весы баланса, этот дискомфорт выстрелит.
Не в его, сука, сторону.
А эта ревность? Серьезно? Ядовитая, жгучая. Такая, которая толкает на необдуманные и зачастую очень жестокие поступки. Она не взялась из ниоткуда. Она шла изнутри, подчиняя Давида себя.
Это первое.
Второе. Он сделает всё, чтобы на лице Раи больше никогда в жизни не отобразился тот ужас, что она испытывала. И главное – была бы причина! Не было её! Она сама придумала, сама испугалась. Причём, с его членом в своём лоне.
Проклятье.