И идет к шкафу, открывает его, долго стоит, перебирая что-то на полках, а затем вытаскивает одеяло. Я наблюдаю за его действиями, пока из меня не вырывается то, что я старательно сдерживала несколько секунд:
-Тебе не обязательно спать на полу. В кровати точно хватит места на двоих.
Кирилл застывает изваянием напротив меня, а те секунды, что он сверлит меня взглядом, кажутся вечностью. Сейчас он откажется – и что тогда? Но глупо спать на полу – неудобно, холодно, и мы действительно поместимся на кровати вдвоем.
-Обещаю не приставать, - я пытаюсь пошутить, но, видимо, Кирилл не оценивает моего юмора. Он остается все таким же серьезным.
На секунду я вижу в Кирилле внутреннюю борьбу. Но в итоге, Кирилл начинает раздеваться и садится на край кровати с другой от меня стороны. Я не вижу его, поэтому намеренно поворачиваюсь в его сторону. Я чувствую необходимость смотреть на него. То, как он снимает свитер, расстёгивает ремень, снимает брюки. Как он когда-то сказал, что получает удовольствие, когда смотрит, как я кормлю Даню, так и я – не могу не смотреть на него: такого красивого и… почему-то холодного. Как же мне растопить этот лед в его сердце? Мы как будто поменялись местами – и я теперь понимаю, какого это, когда любимый тобою человек не понимает тебя или не хочет понимать. А еще хуже – не чувствует и доли той любви, которой поглощена вся твоя сущность.
Когда Кирилл ложится и поворачивается ко мне, наши взгляды встречаются. Что он видит в моем взгляде? Потому что именно сейчас я очень сильно ощущаю, что нуждаюсь в нем: без него моя жизнь не будет прежней. Хочу, чтобы он был рядом. Всегда. Я просто люблю его. И это как данность. Ее нужно принять, что я и сделала. Я пообещала себе, что больше никогда так не поступлю: не обвиню Кирилла в том, в чем сама не уверена. Я должна ему доверять. И я ему доверяю. Жаль, что это осознание пришло поздно. Но я еще надеюсь, что не совсем поздно. Что не все потеряно…
Мы лежим, уставившись друг на друга, а мне так хочется, чтобы расстояния, разделяющего нас, не было. Я хочу прижаться к нему так близко, насколько это возможно. От волнения я лихорадочно думаю, что же мне сказать. Вдруг у меня больше не будет шанса.
-Кирилл, прости меня. Ты сможешь? Пожалуйста, я… я очень прошу тебя.
-Даша, - устало произносит Кирилл, - давай спать. Утро вечера мудренее.
Я поджимаю губы: он не хочет говорить. Но я все равно говорю:
-Прости, если сможешь. Я ведь люблю тебя, Кирилл. И не смогу без тебя.
Я резко разворачиваюсь на другой бок, чтобы Кирилл не смог увидеть моих слез. Не хочу, чтобы он меня жалел. Но он резко поворачивает меня на спину и нависает:
-Повтори еще раз, - хрипло произносит в мои приоткрытые губы.
-Что? – я не могу понять, что он хочет.
-Повтори то, что сказала.
-Я была не права.
-Я не про это.
-Я люблю тебя.
И тогда, Кирилл впивается в мои губы, что я не успеваю вдохнуть. Он не отрывается от меня, пока я не начинаю задыхаться. Но я также самозабвенно отвечаю на его поцелуй-укор, в котором так много всего – желания, обиды и даже наказания. Он утыкается в мой лоб своим и произносит, закрыв глаза:
-Что же ты со мной делаешь, Даша.
Он отрывается от меня, перекатываясь на свою половину кровати, а мне вдруг становится так одиноко и пусто. Без него – холодно. Невыносимо плохо.
-Спи, Даша.
Понимаю, что больше от Кирилла я ничего не дождусь. Но мне и этого достаточно. Пока. Он меня поцеловал. Это что-то да значит. Завтра. Я попытаюсь завтра.
С этими мыслями я засыпаю. И просыпаюсь утром, чувствуя на животе тяжесть мужской руки и прижавшееся к спине тело. Оно кажется таким родным. Я даже жмурюсь от того, как мне хорошо, тепло и комфортно в этих объятиях. Такого утра у меня еще не было. И я готова отдать все на свете, чтобы так было всегда.
Из мечтаний меня вырывает Даня. И мне приходится встать. Пока я пытаюсь незаметно вылезти из кольца рук Кирилла, он просыпается. Мы опять смотрим друг на друга, но никто не произносит и слова.
Беру Даню на руки и начинаю кормить. Кирилл наблюдает. Когда-то ему это нравилось – смотреть, как я кормлю. Хочу думать, что ничего не изменилось. Потому что мне нравится, когда он смотрит.
Спустя минут пять, Кирилл встает и быстро одевается.
-Я в душ. Собирайся, скоро поедем.
****
Я собираюсь достаточно быстро: Даня опять засыпает, и мне хватает времени, чтобы привести себя в порядок. Мои новые «родственники» всей гурьбой выходят нас провожать, настаивая на том, чтобы мы непременно приехали к ним вновь. Кирилл обещает обязательно приехать. Я лишь могу неуверенно кивать и улыбаться.
Когда мы выезжаем домой, я облегченно вздыхаю. Все-таки неправильно так себя вести: мы обманули их. Но я не говорю этого Кириллу. Наверняка, он тоже не в восторге от всей ситуации.
Я ждала, когда мы вновь останемся наедине, поэтому я опять начинаю первой. От Кирилла теперь сложно добиться какой-либо инициативы. Видимо, это моя плата за недоверие.
-Кирилл, мы… ты сказал, что поговорим сегодня. Ты сможешь простить меня? Я могу еще тысячу раз попросить прощения, потому что я действительно была не права. В корне.