И я открываю. Глубоко дышу, пока его руки исследуют мою грудь, выводят круги вокруг сосков, слегка сжимая, проводя пальцами – это томительно сладко, что мигом скручивает живот.
-Так давно хотел попробовать, - шепчет мне на ухо Кирилл, - можно?
Кирилл нагибается ко мне, ведя языком вдоль шеи, а потом берет в рот мой сосок и начинает сосать. Я выгибаюсь ему навстречу. Мне хочется больше: этого слишком мало. Я хочу, чтобы наши тела слились воедино.
-Я не пробовал ничего вкуснее твоего молока.
Я трусь об Кирилла, сама не соображая, что делаю.
Кирилл матерится, быстро начиная снимать с себя одежду. Кажется, я пытаюсь ему в этом помочь. Не знаю, кто справляется первым, но вместе мы достигаем желаемого результата: мы обнажены, в кровати, и мы наконец-то дома, где можем не скрываться ни от кого и не бояться быть услышанными моими родителями. И… мы не в машине Кирилла, где было так мало места.
-Хочу тебя.
-Хочу тебя, - вторю я словам Кирилла.
И с этого момента происходит взрыв. Кирилл подминает меня под себя. Его руки везде. Жарко, влажно, тесно. Именно так, как я помню. Как я мечтала в своих мыслях и даже снах. Но сейчас – даже лучше. Это не просто секс случайных знакомых, мы с Кириллом впервые занимаемся любовью. Я забываю обо всем на свете, кроме Кирилла, его рук, его тела и его губ.
-Подожди, - Кирилл тянется к прикроватной тумбочке, а потом чертыхается.
-Что случилось? – даже если землетрясение или апокалипсис, я не позволю Кириллу остановиться.
-Нет презервативов.
А потом:
-К черту! Мы уже знаем, что они нихрена не гарантия. Так что…
А что дальше, я могу лишь чувствовать. Его. В себе. Глубоко. Сильно. Хорошо.
О БОЖЕ. Как хорошо.
Я не знаю, сколько длится это блаженство, но могу сказать однозначно – это лучшее, что со мной происходило.
Только спустя несколько минут, когда мне удается выровнять свое дыхание, я поворачиваюсь к Кириллу. Он лишь тянет меня к себе, прижимая к груди.
-Люблю тебя.
Я закрываю глаза, прижимаясь еще ближе. И незаметно для себя засыпаю.
Кирилл
Даша засыпает, а я все никак не могу на нее насмотреться. Проходит пять, десять, двадцать минут, а я все еще смотрю, исследуя каждую черту ее красивого лица. От лица мой взгляд скользит ниже, на хрупкие плечи, грудь, прикрытую простыней. Все это – как наркотик для меня. Уверен, что она даже не представляет, что значит для меня гораздо больше, чем я могу показать или сказать. Даже сейчас я хочу ее.
Такое невозможно объяснить словами. Просто в какой-то момент ты понимаешь, что без этого человека ты не сможешь жить. Что-то щелкает внутри, наверно, в сердце, и ты уже не представляешь, как ты жил до этого. Без нее.
Наверно, я так бы и лежал, смотря на спящую Дашу, если бы Даня не заворочался в кроватке. Стараясь не разбудить Дашу, я подошел и взял Даню на руки, пытаясь убаюкать – и у меня это получилось.
Да, теперь я собираюсь всегда охранять ваш сон, потому что в вас заключается смысл моей жизни.
Положив Даню обратно, я собирался лечь опять и продолжить созерцать прекрасное, но Даша проснулась в тот момент, когда я уже почти лег.
-Эй, - шепчет она.
А я не придумываю ничего умнее, чем ответить тем же.
-Эй.
-Я уснула. Ты… ты тоже спал?
-Нет.
-Ммм… а Даня?
-Спал. Но просыпался. Я укачал его.
Даша садится на кровать, упираясь в ее спинку. При этом смешно натягивает на себя простыню, будто это ее спасет.
Я улыбаюсь на этот ее жест и резким движением срываю простынь. На секунду в ее глазах появляется паника, которая сменяется удивлением, ну а затем… мне даже гадать не приходится. Конечно! Бинго! Она краснеет. А я пожираю ее взглядом.
-Кирилл! Отдай, - она тянется ко мне, но у нее нет ни единого шанса на то, что я отдам ей простынь. А от того, что она тянется, я наоборот могу еще лучше рассмотреть. И мне нравится то, что я вижу.
Наверно, Даша понимает это, и начинает озираться по сторонам, пока не натыкается на свой халат, который валяется недалеко от кровати.
Мы оба понимаем, что у Даши два выхода из положения: встать и пощеголять голой по комнате (конечно же, под моим пристальным взглядом) или так и сидеть голой напротив меня. Но в случае со вторым вариантом, навряд ли она просидит так долго. Я слишком близко. А в паху – слишком твердо.
Мы смотрим друг на друга – и я гадаю: осмелится ли? Долго гадать не приходится. Даша встает, кусает губы, выпрямив спину, идет вдоль кровати, поднимает халат и демонстративно завязывает его потуже.
-Ну и как?
-Не видел ничего более прекрасного, - на лице при этом блуждает улыбка чеширского кота.
Я вижу, что Даша пытается скрыть свое смущение за бравадой, но не хочу, чтобы она обижалась. Поэтому встаю и направляюсь к ней. Я хочу, чтобы она не подумала, что я издевался или еще о какой-нибудь фигне, которая может прийти ей в голову.
Подхожу к ней полностью обнаженным и обнимаю:
-Ты не должна меня стесняться.
-Я знаю, - тихо отвечает Даша.
-Мне приятно на тебя смотреть. Ты даже не представляешь, насколько ты красива.
-Ты тоже.
Я начинаю смеяться.
-Я знал, что он тебе понравится.
Даша, конечно же, краснеет еще сильнее.