С Алиной все оказалось не так просто. После того, как она, хлопнув дверью, ушла из моей квартиры, мы виделись еще несколько раз. В первый раз она пришла ко мне спустя две недели. Я был удивлен ее визиту, но пригласил войти. И сразу же почувствовал дискомфорт, смешанный с раздражением, когда Алина начала просить меня не поступать так с нами. Я, блядь, уже поступил так! Я изменил ей, а она пришла и просит меня не оставлять ее. Снова была истерика. Слезы, просьбы «дать нам шанс», обвинения и даже угрозы в адрес Даши. И тогда я точно понял, что нам не по пути. Я не люблю эту девушку, ее слезы больше не трогают меня, и при виде ее истерики мне хочется лишь одного – чтобы это поскорее закончилось и Алина ушла. Наверно, Алина это поняла. Или не поняла. Но я сказал ей, что не люблю ее, что мы не будем вместе. И она ушла.
Все лето, когда я бывал в клубе, Алина всегда оказывалась там же. Я видел, что она смотрела в мою сторону, ловил ее взгляды. Она даже подходила к нам с пацанами, здоровалась, но я не обращал на нее внимания.
Знаю, что друзья вообще не поняли, что происходит. Но я им ничего не объяснял. Просто сказал, что мы больше не вместе. Удивительно, но никто не спросил почему. Просто приняли как данность, а меня это больше, чем устраивало. Наверно, на них подействовал мой последний серьезный разговор с ними.
Вплоть до ноября при появлении у родителей, мама тщетно пыталась выведать у меня информацию про Дашу. Но я ведь и сам не знал, что сказать. Погружать ее в подробности наших непонятных с Дашей отношений я не собирался. А мама осторожно пыталась выведать.
«Кирилл, как Даша?» - это обычный вопрос, который задавала мне каждый раз мама. «У нее все хорошо» отвечал я, потому что мне неизменно поступал такой ответ на этот дебильный вопрос от Даши.
А потом еще были неудавшиеся попытки из вопросов о том, какие у нас отношения, как часто я общаюсь с Дашей, когда Даша приедет. Я мог ответить, что я не знаю. А ведь так оно и было.
Отец отмалчивался, но недовольство мною читалось в каждом его взгляде. Ну что мне, блядь, теперь сделать, раз такое произошло? Сброситься с обрыва?
Время шло, незаметно наступил ноябрь. Я точно знал, что Даша приедет в ноябре, потому что ее мать мне об этом сказала еще тогда, когда я приходил к ним домой. Но неизвестность убивала, поэтому я позвонил, чтобы узнать, когда именно Даша приезжает. Звонил я к ним на городской.
Не знаю, что дало мне это знание, но когда я понял, что этот день наступит завтра, я сорвался к родителям Даши. Александра Сергеевна открыла мне дверь с удивленным лицом, явно не ожидая меня увидеть.
-Кирилл? Проходи.
-Здравствуйте, я ненадолго.
Я зашел в прихожую и сразу же начал говорить.
-Даша прилетает завтра?
-Да.
-Можно я ее встречу?
Мать Даши молчит, а потом говорит:
-Ее отец должен встречать. Нужно будет поговорить с ним. Но его нет дома.
-Тогда дайте мне его номер телефона, или поговорите с ним, а потом позвоните мне?
Так, мы обмениваемся с Александрой Сергеевной номерами, а она обещает, что, как только ее муж вернется с работы, то она поговорит с ним.
-Только у меня есть просьба. Не говорите Даше.
Александра Сергеевна слегка кивает, и мне становится немного легче дышать и думать. Вроде как, она не против. Осталось убедить отца Даши. А с самой Дашей… я попытаюсь разобраться уже на месте.
Так и выходит, родители Даши дают добро, а я даже не пытаюсь вникнуть в значение этого согласия. Меня лишь разрывает мысль, что очень скоро Даша будет здесь.
Наверно, я опускаюсь с небес на землю, как только слышу в трубке телефона недовольный голос Даши. Вроде бы я был готов к этому, но все равно чувствую неприятный осадок. Она вообще не хотела меня видеть. А я ждал встречи. И это выводит, бесит, злит.
Я еще больше закипаю, когда Даша шарахается от меня, как от прокаженного, когда я помогаю ей сесть в машину. Чем я заслужил такое отношение? Что у нее в голове? Неужели я ей настолько неприятен? Но даже эти мысли не заставляют меня не думать о ней и не смотреть на нее. Я всю дорогу слежу за ней боковым зрением, урывками пытаясь разглядеть ее снова и снова. Она такая красивая, и почему я раньше этого не замечал?
Когда я смотрю на ее губы, то мне хочется приникнуть к ним и поцеловать, заставить вспомнить и принять, что нам было хорошо тогда. И ничего не изменилось. Я помню, какие у нее губы на вкус. Изменения в фигуре Даши не заметит только слепой, но ее вид взбудораживает внутри меня неведанную раньше мне нежность. Когда она засыпает, я могу наблюдать за ней, не боясь быть пойманным.
Я ловлю себя на мысли, что хочу ее, как ненормальный. Меня даже не смущает, что она на седьмом месяце беременности. Я извращенец, если, пялясь на беременную девушку, думаю о сексе с ней?
Разбушевавшуюся фантазию заканчивает наш приезд домой и пробуждение Даши. Теперь я уже ни за что не откажусь от прикосновения к ней, поэтому беру ее за руку, помогая ей выйти. И опять я чувствую, что она не хочет моих прикосновений. Как с этим бороться, я не знаю. Но я бы отдал все на свете, чтобы узнать это.
