Рассыпается трухой кристалл вместе с оплеткой.
Еще с минуту темнота безмолвна. Ненависти нужно «переваривать» обрывок, отголосок чьей-то памяти.
Хэйт снова активировала свет во мгле. Будто подсветку над зрительскими рядами в кинотеатре после просмотра фильма включила.
— Это точно та эльфийка? — спросила Мася. — Пока ясно, что девушка. И то больше по голосу. Блин, пробрало-то как.
Рядом поежилась Хель, причем лицо застывшее, совсем без эмоций.
— А кто еще? — Вал приобнял хрупкие плечики танцовщицы. — Хотя… У нас из доказательств только узор на кристалле памяти.
— Который распался, — подсказал очевидное Рэй.
— Гарантий нет, — Хэйт покачала головой. — Но я почти уверена, что это воспоминания Ильсилль.
— Это и есть гарантия, — с полной убежденностью вставил Монк.
— Как-то ты загнул… — художница смутилась.
— А когда ты ошибалась? — невозмутимо изрек Кен.
— Хватит вгонять в краску главу, — Спиритус улыбнулся. — Все просто. У нас разве в уставе клана, в первом пункте, не написано: лидер всегда прав? Пункт два: если лидер не прав, посмотри пункт один.
— Чего? — кланлидер захлопала ресницами. — Это где так написано? Устав…
Система приняла обращение и вывела текст упомянутого свода правил клана. Оный состоял из двух пунктов. И оба озвучил Спиритус.
— Тебе было некогда, — гномка шаркнула ножкой. — А это поле надо было чем-то заполнить.
— Так! — Хэйт сжала руку в кулак. — Неважно. Проехали. А важно то, что если это реально кусок памяти Ильсилль, и это она его тут оставила не просто так… То все становится совсем не так однозначно, как казалось раньше.
Крылатая рубиновая подвеска, она же капля благословенной крови Иттни, вещи и портрет Ильсилль, следы насильственных упокоений призраков, явный эльфийский след в деле работорговцев… Все вместе это делало Буревестницу в глазах Хэйт обвиняемой. Одной из тех, кто на стороне бесчинства и порока.
Теперь, после луга, могилы и оков на запястьях… Явное перестало быть явным.
Из виртуального мира в мир реальный художница вышла из Дорба, где в домине под зеленой крышей оставила очередной котелок с супом из десяти трав. Прочие дела и визиты с сожалением были отложены на новый день. День выдался насыщенный на события, и в процессе казалось, что времени всего ничего прошло. Потом Рюк упомянул сигнал таймера. Внезапно оказалось, что они больше пяти часов провели в Восхождении.
А тут носилось пернатое счастье. И всем видом выражало состояние: жду-пожду. И столько радости при встрече…
— Еще немножечко терпения этому клюву, — Ника улыбнулась. — Я в душ и сразу же к тебе. Будем кастинг женихов проводить.
Когда Вив вернулась домой и была выпущена из переноски, первым делом оббежала всю хозяйку. Лапами, на разворотах помогая себе крыльями. Затем, убедившись, что с ее бескрылой все вроде бы нормально, ринулась в свою клетку.
Обнаружила, что та закрыта, очень удивилась. Спросила:
— Чви-и-и?
«Что это такое?»
Вероника кинулась отпирать дверцу. Менять воду, нести корм, колоски, морковку… Список был бы длиннее, но за дни без Вив художница за продуктами не ходила. Ела ли сама? Она не могла вспомнить.
В общем, как-то естественным образом выбор друга для подруги отложился. Но обещания положено исполнять, иначе зачем бы они вообще давались?
Так что сразу после душа Вероника засела за компьютер. Выбирать вместе с попугайкой красавчика в пухах и перьях. Для этой цели она не на сайт с потеряшками зашла. Их жалко, конечно, всех, но Нике хватило ситуации с Вив. Девушка открыла несколько вкладок с группами заводчиков и любителей волнистых попугаев.
Птиц, которого она возьмет для комнатной виверны, будет только ей принадлежать. Ей — это виверне, разумеется. Ника же им будет вкусняшки разносить на правах «полезного в хозяйстве существа».
Поиск вышел недолгий. Пернатая на один из предложенных портретов сказала:
— Тью-и.
— Хорош, — согласилась художница.
И начала писать автору фото о приобретении.
Парень, который глянулся обеим девушкам (включая пернатую, а ее мнение самое важное — ей с ним жить), мог показаться блеклым и скучным по окрасу. Птиц сер. Светло-серое пузико, на спинке цвет немного темнее. Крылышки: черные волны с белой окантовкой. Черно-серый хвост. Серо-синие пятнышки на щечках. Под клювом белизна с россыпью черных «бусинок». И белоснежная «шапка» на голове.
— Это действительно правильный Питерский попугай, — хозяйка и питомица покивали друг дружке. — Весьма соответствует. Даже цвет Невы в штормовую погоду присутствует. На щечках.
— Чив.
Забирать черноглазого и черноклювого малыша Вероника договорилась на завтра. Такие глаза и клюв — признак птенчика, на что дополнительно указала заводчица. С возрастом в глазках проявится радужка, сначала серенькая, затем побелеет. И с клюва сойдет чернота.
Как раз после сеанса живописи заедет за парнем. Стас подтвердил: завтра Элина готова быть их натурой с девяти до десяти утра. У «дивы» плотный график, ей непросто уделить на портрет больше времени.
Про график, впрочем, Ника додумала от себя. Стас всего лишь обозначил сроки.
«Ок», — лаконично ответила девушка.
