Художница уже пережила и воплощение, и сопутствующие эмоции. Восторг притупился, размылась острота восприятия. Теперь это была просто необычная живопись с интересной историей создания. Сердце при взгляде не щемило. Острое желание оказаться там, на листе, в гуще схватки, ощутить азарт и адреналин с привкусом крови-вина на саднящих губах переплавилось в тихое: хорошо.
— Тогда я рада, что уважаемый союзник доволен подарком, — Хэйт улыбнулась.
До представителя Поднебесной в словесных кружевах ей было еще далеко, но кое-чему от демоницы лидер Ненависти научилась. Ударить в грязь лицом при беседе с Ли Хао ей не грозило.
— Что вы! — китаец развел руки в стороны. — Как можно так легко говорить о шедевре? Я бесконечно рад, что увидел настоящее искусство. Прикоснулся к творению мастера. Что бы вы не пожелали за «Осенний ветер и кровавый дождь», этот почтительный всё исполнит.
— Уговор есть уговор, — Хэйт не стала гадать, есть ли скрытый смысл у предложения «исполнить всё». — Дар есть дар. Ваша искренность и есть моя награда.
Мастер духов долго и внимательно глядел на собеседницу. Затем кивнул. Собственноручно разместил, как и грозился ранее, живопись на стене чайной. Хэйт не поленилась, нанесла еще один визит союзнику на его территории. Да, чайный дом Гань Лу[1] принадлежал самому Ли Хао.
Неважно, устала она или нет. И сколько еще дел с планами на день висит в статусе «ожидание». Новости хороши и значимы, когда они — новы. К следующему дню союзник уже сам прознает о стычке в Лунном Ирисе с участием Прайда и Ненависти. О картине, что вызвала явное недовольство Шрама. Не зря же у них ветерок поддувает из «подвала» клана кошачьих?
И тогда уже утратится эффект новизны. За ночь человек может сто причин надумать, отчего он узнает о таком событии от своего младшего, а не от непосредственного участника и главы союзного клана. И письмом в такой ситуации лучше не отделываться.
— Когда свадебные хлопоты завершатся, — Ли Хао засмеялся, причем смех походил на карканье. — Глав клана ждет много открытий в Восхождении.
— Хм? — Хэйт вопросительно выгнула бровь.
Многоголового змее-ящера она знала, Геро его звать. Многоголовый пес — это цербер. А как называется многоголовый лев — это было для художницы загадкой. И что там за хлопоты свадебные — тоже.
— Вы не знали? — удивился глава Цю Фэн. — Я был уверен, что развязанная война в период больших торжеств в верхушке руководства Прайда — тонкий расчет. Война с виду малозначительная, легкая. Решение о такой может принять любой офицер клана.
— В Ненависти права на объявление и подтверждение войны кланов есть только у меня, — поделилась состоянием дел художница, заодно слегка сместив фокус с ее неосведомленности.
— Как и в Цю Фэн, — сложил пальцы как бы в башенку мастер духов. — У Прайда иначе. Клан наших общих врагов имеет долгую историю. Их верхушка — спаянная команда, созданная еще вне виртуальной реальности. В их структуре есть: новички, основной состав, офицеры и лидер. Муфаса, лидер, первый среди равных. Большинство функции управления у всех офицеров одинаковые. Только то, что нельзя передать другим, глава решает единолично.
— А всего их? — подалась вперед художница. — Офицеров в Прайде?
Разбор внутреннего устройства клана котиков, если она верно поняла, это что-то наподобие встречного подарка от Ли Хао. Эдакий ответный жест. И отвергать его Хэйт не собиралась.
— Восемь, — китаец изобразил в воздухе восьмерку, почему-то перевернутую. — Муфаса и Сараби — пара. Симба, Нала, Ахади — их давние соратники. Нала подруга невесты главы, Симба младший брат главы. Ахади старый друг Муфасы. Обычно именно Ахади занимается дипломатией. Переговоры, союзы, вражда — сначала обсуждаются с Ахади. Эти пятеро уже больше недели почти не появляются в игре.
— Восемь, — эхом повторила за Ли Хао глава Ненависти. — Вы назвали пятерых. Шестой, очевидно, Шрам. Кто же еще двое?
— Они не стоят упоминания, — отмел что-то невидимое перед собой лидер Осеннего ветра. — Тимон и Пумба. Дурацкие имена из рисованной истории прошлого века. Зачистка. Подземелья, подземелья, подземелья. Любят шутки, но те кажутся смешными только им двоим. Полагаю, кто-то из этих двоих утвердил войну в период подготовки к торжеству.
— Не Шрам? — решила уточнить Хэйт.
Союзник довольно уверенно говорил, что не удивительно. При «ветродуе» изнутри.
— Сомневаюсь, что призрачный убийца полез бы в дипломатию, — покачал головой мастер духов. — Шрам сложный противник, признаю. Очень хорош в бою. Один стоит сотни воинов — это про него. Но в плане общения с людьми он… слишком категоричен и упрям. Резкий человек с тяжелым характером. У призрачного убийцы среди своих довольно-таки неоднозначная репутация. Думаю, он и сам знает, где его слабое место. И чаще всего выступает молчаливым клинком из темноты. Оставляет разговоры другим.
— Весьма интересно, — глава Ненависти бросила взгляд на стену с картиной. — Ваша осведомленность впечатляет. Но почему тогда клан оставили на нем в отсутствие пятерых офицеров?
