Между панк-роком и смертью полностью

У всех, кто добился успеха в музыкальной индустрии, я замечаю одно общее свойство: у них есть не только талант, но и драйв. Есть множество талантливых музыкантов, которые хотят, чтобы кто-то другой делал за них всю работу. Трэвис не такой. Здесь всё то же, что и в любом другом бизнесе, – у тебя должен быть драйв, ты должен выкладываться на полную, иначе ничего не получится.

Aquabats были ска-группой из восьми человек, а их концерты напоминали мультфильм о супергероях. Вокалист Кристиан Джейкобс был идейным вдохновителем группы, и к каждому концерту он придумывал новый костюм или новый трюк. У группы была песня под названием «The Cat with Two Heads» («Двухголовый кот». – Прим. пер.) и еще песня «Marshmallow Man» («Зефирный человечек») – и, когда они их исполняли, люди в зале одевались в персонажей из песен, и музыканты устраивали с ними баттл. Когда я пришел на первый концерт Aquabats, я не знал, что они одеваются в костюмы. Один из трубачей был из семьи, которая владеет компанией по производству рашгардов под названием «Алида», поэтому все участники группы надевали на концерт такие ярко-зеленые рашгарды, напоминающие супергероев, а с ними плавки, очки и шлем. Рашгард похож на гидрокостюм, только он не держит тепло и выглядит как вещь, которую можно надеть в спортзал, если у тебя ужасное чувство моды. Я не был в восторге от костюма, но знал, что это часть задумки, поэтому надел костюм без вопросов. На первый концерт я позвал несколько друзей, и они не были уверены, что на сцене я. Они понятия не имели, кто такие Aquabats и как они одеваются, – они знали только то, что я бы никогда такое не надел.

Мы играли на разогреве у Fishbone и просто жгли. Это была самая большая аудитория, перед которой я когда-либо играл, и я был в полном восторге. Как только мы ушли за кулисы, ребята попросили меня стать их барабанщиком, и я согласился.

Мы основали группу Aquabats, чтобы посмеяться над тем, что происходит на сцене, и посмеяться над самими собой. Как только мы стали давать концерты, нам захотелось гастролировать, но у нашего барабанщика была серьезная работа – кажется, он работал на канале «И-Эс-Пи-Эн». Он мог играть с нами только в пятницу и субботу вечером, и всё.

Мы стали осматриваться, и кто-то сказал: «Есть один парень, Трэвис, ему девятнадцать, но он лучший барабанщик, которого ты когда-либо слышал». Мы ему позвонили, и он приехал на своем оранжевом заниженном пикапе. Я тогда работал в компании, которая производит скейтборды, и жил прямо в офисе: внизу, на складе досок, у меня стоял фургон. После закрытия мы с группой репетировали там же.

У Трэвиса были мешковатые скейтерские шорты и пара татуировок. Он установил ударные и сказал: «Ну, я о вас слышал, но никогда не слышал вашей музыки. Можете один раз включить песню послушать, а потом я сыграю ее с вами?»

Я говорю: «Я, может, много не знаю, но тебе придется послушать не один раз».

«Нет, достаточно одного».

Мы поставили ему первую песню на нашем диске, и он сразу ее сыграл, причем гораздо лучше, чем на диске. Мы поставили другие песни, и потом я сказал: «Слушай, чувак, хочешь играть в этой группе?»

Он сказал: «Хорошо, конечно, я выучил песни».

Перед первым выступлением Трэвиса я вручил ему небольшой пакет и сказал: «Это твой костюм».

Он такой: «Что значит – мой костюм?» У него было такое забавное выражение лица. Это определенно шло вразрез с его имиджем. В конце концов он немного смягчился, потому что понял, что мы иронизируем. Мы не совсем помешанные гики – хотя мы и гики.

Поскольку мы репетировали всего пару раз, я сказал Трэвису: «Слушай, если облажаешься, ничего страшного». Я так пытался его подбодрить, но для него это прозвучало как оскорбление. В тот вечер он ничего не сказал, но позже мы говорили об этом. Он сказал мне: «Не могу поверить, что ты мне это сказал». Он очень сосредоточенный и ни разу тогда не ошибся. Группа еще никогда так хорошо не звучала.