Для того, кто любит свое дело, быть посредственным недостаточно. Не обязательно быть лучшим в мире, но нужно быть лучшей версией самого себя.
Я хотел показать Марку и Тому, что я посвятил себя Blink-182. Они жили в Сан-Диего, и я решил, что тоже должен там жить. Я подумал, что мне не придется тратить столько времени на дорогу: каждый раз по два часа ехать на репетицию, а потом еще столько же обратно домой. Весной 1998 года я нашел квартиру в Карлсбаде, примерно в получасе езды к северу от города, и переехал к своим друзьям Бренту, Адаму и Порно Питу. Карлсбад был тихим городком – там много пенсионеров и семей военных, – но мы превратили свой дом в рай для холостяков. Угарные вечеринки, повсюду «Кадиллаки», голые девушки, разгуливающие по дому в четыре утра, громкая музыка – это было потрясающе.
Так продолжалось около двух с половиной недель, а потом домовладелец прислал нам уведомление о выселении.
Трэвис поджег мне подмышку. Я всё время спал на полу, лежа на спине. И вот однажды утром я просыпаюсь, а у меня под мышкой волосы горят. Он сидел и смеялся, а я начал гоняться за ним по дому. Я запер его за тяжелой стальной дверью. Он задыхался и кричал, чтобы я перестал, но при этом продолжал смеяться, и от этого было только хуже. Я всё кричал: «Волосы у меня под мышкой! Давай я твои тоже подстригу!» – «Не-е-е-е-ет!»
Когда нас выгнали из квартиры в Карлсбаде, мы впервые по-настоящему поссорились. Мы стали обвинять друг друга, но виноваты были оба. Когда он был на гастролях, я приглашал домой кучу людей, и в конце концов кто-нибудь не проявлял уважения. Наши соседи были законченными придурками: они злились, потому что Трэвис мыл свой «Кадиллак», а в нашем жилом комплексе нельзя было мыть машины. Или я бегал по комплексу голым, чтобы меня приняли за умственно отсталого, а меня за это арестовывали.
«Я даже здесь не бываю – я всё время на гастролях, поэтому в выселении виноват ты».
«Нет, причина в том, что ты трахаешь девочек с открытыми окнами».
Мы поссорились и на какое-то время пошли каждый своей дорогой.
Я воспринял выселение как знак того, что если Blink-182 мне и подходит, то Карлсбад – нет. Я вернулся во Внутреннюю империю. Оказалось, что мне не нужно жить рядом с Сан-Диего, потому что Blink-182 не репетировали. Вообще. От меня требовалось только сесть в автобус, когда начнутся гастроли.
Я переехал к своему другу Гею Рэю – у него был дом в жилом районе Риверсайда, немного южнее Фонтаны, где я вырос. На самом деле Рэй не был геем; он получил это прозвище, потому что оно рифмуется с именем[16]. Когда я переехал к Рэю, мне показалось, что вечеринка Карлсбада продолжается, только теперь нас не вышвырнут.
Когда въехал Трэвис, у него почти не было мебели, и он не покупал ничего нового. Он приобретал барахло в магазинах подержанных вещей, а что-то придумывал сам. Он любил набивные принты, так что если у нас была полка, то он украшал ее каким-нибудь классным леопардовым принтом. Это был дом веселья – это был дом вечеринок.
