В разгар популярности альбома «Enema of the State» мы как-то играли в Лондоне. После концерта, около трех часов ночи, мы с женой возвращаемся в свой номер в отеле и собираемся лечь спать. И вдруг слышим стук в дверь: тук-тук-тук-тук. Открываем дверь и видим, как двое ребят убегают за угол по коридору. Я звоню охраннику, который ездил с нами на гастроли, и говорю: «Слушай, просто чтобы ты знал, какие-то ребята нашли наш номер и постучали в дверь. Возможно, ты захочешь предупредить остальных». Мы все останавливались в отелях под вымышленными именами, и единственный способ, каким кто-то мог узнать, в каком мы номере, – это если отель выдал наши данные. Так вот, наш охранник звонит охраннику отеля, а тот звонит управляющему отеля домой. Управляющий приходит, они осматривают коридоры на всех этажах, но так никого и не находят.
На следующий день я спускаюсь в вестибюль и говорю Тому и Трэвису: «Ребят, в ваши номера вчера кто-нибудь стучал? В три часа ночи к нам стучались какие-то ребята».
А Трэвис говорит: «Чувак, это были мы с Мелиссой». Он просто издевался над нами – они решили, что будет забавно постучаться в дверь в три часа ночи.
В то время моим охранником работал мой друг по имени Фуси: он был родом из Самоа и жил в Карсоне, где раньше тусовался с бандой «Крипс». Я увидел, как он разбирает оборудование групп на площадке «Палладиум» в Лос-Анджелесе, и мы подружились. Было странно, что мы вообще нуждаемся в охране, – это еще один знак того, как быстро мы перешли от турне с другими панк-рок-группами к появлению в передаче
К сожалению, такое случалось не раз. Менеджер группы решил положить этому конец и сказал, что я больше не могу его брать: он становится обузой. Но в моем сердце он навсегда останется моей правой рукой.
Примерно через полгода у него умерла мама. Я был на похоронах, и это было ужасно: он был первым среди моих знакомых, кто потерял мать с тех пор, как умерла моя мама, и я словно терял ее снова. Было очень больно видеть в слезах этого огромного человека, который меня защищал. Я несколько часов просидел с ним в обнимку и старался убедиться, что он в порядке.
Моя боязнь перелетов никуда не делась. Каждый раз перед взлетом я закрывал глаза, ожидая увидеть яркую горизонтальную линию, которая бы говорила мне, что всё будет хорошо, – но, даже когда я ее видел, полет проходил неспокойно. Как-то раз мы летели в Европу, и, когда самолет взлетал, мы с Мелиссой увидели, как падает другой самолет. Он дымился и летел прямо в землю. Мы чуть с ума не сошли: «О боже, только посмотри». Стюардесса увидела, что происходит, и закрыла шторки на всех иллюминаторах. Это увидели всего несколько пассажиров, но большинство не увидело. Остальные ребята в группе говорили: «Чувак, тебе просто показалось – слишком много таблеток. Тебя глючит». – «Нет, я точно знаю, что видел». И конечно же, когда мы приземлились, это уже было в новостях: в авиакатастрофе погибло более двухсот человек. Этот случай только всё усугубил. С каждым разом, садясь в самолет, я всё больше боялся и принимал всё больше таблеток.
Я не рассказывал о таблетках Мелиссе. Я ото всех это скрывал. У таблеток есть невероятное свойство – никто не видит, что ты их принимаешь. Руки не пахнут дымом, и нет совершенно никаких улик. Если я был в ресторане, то шел в туалет, принимал пару таблеток и запивал водой. Никто об этом не знал: я всегда был в хорошем настроении.
