Шэнна и Пэрис тоже были в списке гостей, но в тот вечер нам удалось избежать смертоубийства. Я был в костюме, поэтому просто подходил к девушкам и целовал их. Думаю, девчонки боялись бы так делать, если бы я не был в маске, потому что их пугала бы опасность попасться Шэнне на глаза.
В Вегасе Трэвис с Адамом всегда выступали в клубе «Пьюр». Как-то вечером мы поехали в Вегас, но не на концерт – ему нужно было пойти на какое-то мероприятие вроде торговой выставки – и всё равно зашли в «Пьюр», а там была Пэрис со своими подружками. Поскольку Трэвис там часто выступал, нас хорошо приняли, хоть мы и не соответствовали дресс-коду Вегаса: мы были единственные в бейсболках и кроссовках. Все такие: «Что это за ребята, черт возьми?» – а потом они видели Трэва и думали: «А, понятно».
Так вот, в «Пьюр» каждый развлекался как мог, Трэвис тусовался с Пэрис, и всё такое. Вечер близится к концу, и тут мне говорят: «Эй, мы едем в «Крейзи Хорс». Один из плюсов работы с Трэвисом в том, что ты получаешь пропуск куда угодно, хоть в логово Бэтмена. Так вот, мы телепортируемся из клуба, а перед ним три лимузина: один для Пэрис и ее подружек, один для Трэвиса и всех нас и еще один для прихлебателей, которые затесались к нам в компанию.
Кто-то заранее позвонил в «Крейзи Хорс», и нам открыли отдельный зал. Мы вошли, и у нас была самая большая тусовка в стрип-клубе благодаря всем тем людям, которые приехали с нами. Половину стриптизерш из большого зала мы сманили к себе. Эта безумная ночь продолжалась вечно – после нее Вегас уже не станет для меня прежним.
Все это время мы с Марком продолжали работать над треками для проекта +44. Создавать этот альбом было трудно, но работа мне помогала – и я горжусь результатом. Примерно через год мы пригласили Джерри Финна, чтобы он помог нам закончить альбом, который мы назвали
Мы снимали свой первый клип на песню «When Your Heart Stops Beating», и во время съемок я сломал руку, играя на барабанах. Я приложил лед и сказал: «Всё будет в порядке». Через два дня всё еще было не в порядке. И через три дня тоже. Через четыре дня я пришел к врачу и сделал рентген. Он сказал, что у меня перелом. Я всегда бил по барабанам сильно – но не думал, что от этого рука может сломаться.
Доктор сказал, что у меня хрупкие кости: во всем виноват остеопороз. «Чувак, как такое может быть? – спрашиваю я его. – Я ведь нестарый».
«Я сделал анализ на плотность костей. У тебя кости восьмидесятилетнего старика». Я во всём ему признался: «Я сломал ногу и последние пару лет сижу на обезболивающих. По-честному, я нуждался в них первые полгода, а последний год просто злоупотребляю, причем в больших количествах». Благодаря Адаму я на время переставал принимать таблетки и курить травку перед тем, как принимать важное решение, но меня не хватало больше чем на сутки. Я не знал, что викодин приводит к дефициту кальция в организме, – а я принимал так много, что кости у меня совсем истончились.
У меня была сломана рука, поэтому доктор помог мне слезть с викодина и прописал норко – такие маленькие желтые таблетки.
Я принимал столько наркотиков, что моя уверенность в себе просто зашкаливала. Я носил гипс на левой руке около четырех-шести месяцев, но и со сломанной рукой умудрился отыграть все концерты на гастролях с +44 – я научился одной рукой делать всё, что обычно делал двумя. Это был следующий уровень мастерства после гастролей со сломанной ногой. У меня в голове крутились слова: «Я буду еще больше стараться. Это меня не остановит. Я это преодолею, и всё будет замечательно».
Тем временем я должен был выступать на передаче «Эй-Оу-Эл Сешенз» с Геймом в Нью-Йорке, куда приехал с +44. Нужно было позвонить Гейму за несколько недель и объяснить, что у меня перелом, но я просто написал ему сообщение в день выступления: «Йоу, парень, я сломал руку, так что, думаю, не смогу выступить».
Он ответил: «Нет, чувак, всё равно приезжай. Ты сможешь сыграть и одной рукой».
