Толпа воспринимала новости молча. Пока он читал, сирены смолкли, зажглись уличные фонари. Тот же самый голос, который перед этим жаловался на затемнение, выражал теперь недовольство по противоположному поводу:
– Чего они добиваются? Чтобы на нас сбросили бомбы?
Больше сообщений не было; Дон выбрался из толпы, намереваясь пойти в здание МТТК. Не потому, что он хотел встретить Изабель, а в надежде узнать там еще какие-нибудь новости.
Вскоре он натолкнулся на подразделение полиции, которое освобождало улицу от людей. Они заставили его повернуть обратно и рассеяли толпу у здания газеты. Когда Дон покидал это место, единственным существом, которое еще оставалось там, был дракон, глаза которого были направлены в разные стороны. Казалось, он читал все бюллетени одновременно. Дону хотелось остановиться и спросить, не знает ли он что-нибудь о Сэре Исааке и его местонахождении, но полицейские оттеснили его. На улице остался один дракон.
…Чарли еще не спал. Он сидел за столом и курил. Перед ним лежал топор.
Дон рассказал ему все, что удалось узнать.
– Как вы думаете, Чарли, они высадятся здесь?
Чарли встал, выдвинул ящик стола, вытащил точильный камень, затем вернулся на свое место и стал неторопливо затачивать лезвие топора.
– Возможно.
– Что же нам делать?
– Идти спать.
– Мне не хочется спать. Для чего вы его точите?
– Это мой ресторан. – Он взвесил топор в руке. – И страна тоже моя.
Он метнул топор. Тот дважды перевернулся в воздухе и вонзился в деревянный столб в противоположной стороне комнаты.
– Вы поосторожнее с этим. Так можно покалечить кого-нибудь.
– Иди спать.
– Но…
– Тебе нужно отдохнуть. Завтра ты будешь жалеть, что не выспался.
Он отвернулся, и Дон не мог добиться от него больше ни одного слова. Он махнул рукой и пошел в свою комнатку с намерением не ложиться спать, а все хорошенько обдумать. Довольно долго он слышал, как Чарли точит топор.
Сирены вновь разбудили его, когда было уже светло. Он вошел в ресторан.
Чарли уже стоял за плитой.
– Что случилось?
– Завтрак.
Одной рукой Чарли снял со сковороды поджаренное яйцо и положил его на кусок хлеба, а другой рукой разбил еще одно и вылил его в кипящее масло. Сверху он положил еще кусок хлеба и подал сандвич Дону. Тот взял его и откусил большой кусок.
– Спасибо. Но почему воют сирены?
– Потому что идет бой. Прислушайся.
Где-то далеко ударил взрыв; совсем неподалеку раздался пронзительный свист точечного излучателя. Вместе с туманом в окно проник резкий запах горящего дерева.
– Видите, – воскликнул Дон срывающимся голосом, – они все-таки высадились!
– Его челюсти машинально пережевывали бутерброд. Чарли что-то пробурчал.
Дон продолжал: – Мы должны сматываться отсюда.
– Куда?
Дон не ответил. Глядя в окно, он дожевывал бутерброд. Запах дыма усилился.
В конце улицы появился отряд. Люди двигались перебежками.
– Смотри. На них не наша форма!
– Естественно.
Отряд остановился на тротуаре, от него отделились трое и начали колотить в двери.
– Выходите! Просыпайтесь и выходите все!
Еще двое подошли к ресторану «Двух миров». Один из них пнул дверь, и она раскрылась.
– Выходите! Мы здесь все сожжем!
Солдат был одет в зеленую маскировочную форму с двумя шевронами, в руках у него был точечный излучатель Рейнольдса, на спине ранец с боеприпасами.
Солдат осмотрелся.
– Ну и дыра. – Он повернулся к остальным. – Джо, глаз не спускай с лейтенанта.
Он повернулся к Чарли.
– Джек, захвати-ка побольше яиц. И поживее – сейчас будем поджигать.
Дон словно прирос к месту, не зная, что делать, что сказать. С «рейнольдсом» не поспоришь. Чарли казался растерянным, он отвернулся, словно подчиняясь. Затем он быстро повернулся к солдату – в руке у него был топор. Голубая сталь мелькнула в воздухе, послышался чавкающий звук, какой можно слышать в мясной лавке, и топор почти по самую ручку вошел в грудь солдата.
Тот не издал ни звука, глянул перед собой с безмерным удивлением и медленно опустился на пол. Его руки все еще сжимали излучатель.
Второй солдат держал излучатель на изготовку. Когда его командир упал, он вышел из оцепенения и выстрелил Чарли прямо в лицо. Затем повернулся и прицелился в Дона.
Дон застыл, глядя прямо в дуло.
Так они стояли несколько мгновений, за которые сердце Дона, казалось, стукнуло всего три раза… Затем солдат опустил ствол на дюйм и резко приказал:
– Вон! Быстро!
Дон глянул на его оружие. Солдат сделал недвусмысленный жест, и Дон вышел.
Сердце бешено стучало у него в груди; ему хотелось прикончить мерзавца, убившего старину Чарли. Не имело значения, что старик был убит по закону войны, Дон сейчас был не в состоянии думать о законности. Но он был безоружен и подчинился. Пока он выходил, солдат начал палить из своего «рейнольдса», и Дон услышал характерный звук, который издает луч, попадая в сухое дерево.
Солдат с яростью извергал огонь на здание; казалось, дом не просто загорелся, а взорвался огнем.
Солдат встал у него за спиной и толкнул его горячим стволом.
– Быстро, марш по улице!
Дон побежал рысцой. Они выбежали на Боконон-стрит.
