– Так будет лучше, – прошептала я спящей сестре. – Самюэль всего лишь младенец, и с ним все будет в порядке. Без него мы сможем передвигаться быстрее, и не будет опасности, что он от тебя заразится. – Я закрыла глаза, отчаянно убеждая себя, что все, что я ей сейчас говорю, – это правда.
Я полезла в сумочку Бернадетт и неожиданно обнаружила там небольшую серебряную шкатулку, которую ей подарили в монастыре за преданное служение детишкам, там проживающим. Достав из сумочки четки, я обернула их вокруг сцепленных ладоней Бернадетт, надеясь, что талисман защитит нас от сил зла.
Я выскользнула из грузовика и подошла к Гюнтеру, ощущая запах пота и шерсти военной формы. Мимо нас пронеслась женщина, тащившая за руку ребенка. Она налетела на Гюнтера, прижав нас вплотную друг к другу.
– Ничего не бойся, любовь моя. Когда-нибудь в старости мы со смехом будем вспоминать все наши сегодняшние трудности. – Он замолчал на минуту. – Я свернул картины и спрятал их между карт, просто на всякий случай. И если кто-нибудь вас остановит, говори, что это картины из Базилики Святого Иштвана и ты забрала их, чтобы спрятать от русских.
– Кто в это поверит? Русских здесь в помине нет.
Он понизил голос:
– Они скоро придут. Мы не можем сражаться на всех фронтах. Фюрер об этом знает, и скоро ситуация обострится. Я буду спать спокойно, если буду уверен, что ты в безопасности.
– Эти картины… Они действительно из Базилики Святого Иштвана?
Гюнтер нежно поцеловал меня.
– Тебе не стоит беспокоиться. Это наша страховка. Ты ими расплатишься за проезд мимо постов и за билеты на поезд. Командир приказал мне вывезти их из Венгрии, что я сейчас и делаю. От такого подарка судьбы не отказываются.
– Это вовсе не подарок судьбы! – Я вытащила одну из сложенных картин, подержала в руках и сунула ему обратно, ощущая себя апостолом Петром, ожидающим крика петуха. – Это ужасно! Это просто катастрофа. У меня просто слов нет, чтобы передать, что я сейчас испытываю!
Он взял холст и сунул его за пазуху.
– Обещаю, дети будут в целости и сохранности. Я заранее предупредил сестер, они их спрячут. И с этим кошмаром будет покончено раз и навсегда. Регент станет посговорчивее после сегодняшних ночных бомбежек, демонстрирующих военную мощь Соединенных Штатов, и остановит депортацию евреев. Поверь, это начало конца.
– А когда все закончится, ты разыщешь меня и привезешь нам Самюэля?
Гюнтер крепче прижал меня к себе.
– Да. Обещаю.
– Ты сообщишь об этом Бенджамину?
Он неожиданно напрягся.
– Бенджамин пропал.
– Что значит – пропал?
