Внезапно со стороны океана в нашу сторону подул сильный ветер, и самолетик начал вихлять в воздухе, словно засомневавшись, стоит ли держать высоту. Он рыскал вправо и влево, пытаясь выправить траекторию полета, но тут порыв ветра снова подхватил его и швырнул в воду, где он и нашел свою бесславную гибель.
Мы стояли, не произнося ни слова, и смотрели, как течение уносило от нас самолетик и он постепенно погружался в воду, пока не исчез из виду. Наконец Финн повернулся, чтобы уйти, и я последовала за ним в дом в полном молчании, думая, что, если бы мы загадали желание, это помогло бы самолетику удержаться в воздухе и улететь в неведомые края. Интересно, какое желание загадал когда-то Финн и почему после этого он перестал загадывать?
Дверь на крыльце открылась, и на пороге появилась Джиджи. Она стояла там в ореоле света, словно маяк, указывающий нам обратный путь к дому, и ночная цапля издала протяжный крик, словно желая нам спокойной ночи.
Я невольно ахнула, когда Элеонор переместила меня из инвалидного кресла на пассажирское место «Вольво». SUV был выше, чем автомобиль Глена, и сестре понадобилось на это больше усилий, чем обычно. Я была легкая как пушинка, но следила за тем, чтобы руки оставались сильными, и всегда могла ей помочь, поэтому до сих пор отсутствие у меня способности передвигаться самостоятельно не представляло особой проблемы для близких.
Уложив кресло в багажник, Элеонор села за руль и на полную мощь включила кондиционер. Ее нос и верхняя губа были усеяны капельками пота, и пряди волос прилипли к щекам. Я отвернулась, удивленная внезапно накатившим чувством вины.
Сестра наклонилась к кондиционеру, подставив лицо под струю холодного воздуха, и спросила:
– Почему ты не можешь, как все нормальные люди, приобрести инвалидный фургон со специальным трапом, что облегчило бы жизнь нам всем?
Я резко повернулась к ней, удивленная тем, что она словно прочитала мои мысли. С момента несчастного случая, оставившего меня инвалидом, я никогда не слышала, чтобы она жаловалась. За все эти годы – ни разу! Но теперь она снова ездила на Эдисто. Запах спекшейся глины и соленого воздуха расшевелил старые воспоминания, как деревянные ложечки, перемешивающие магическое зелье. Я ждала, что она еще что-нибудь скажет, но она молча включила зажигание и положила руки на руль.
Я не ответила, потому что просто не знала, что сказать. После несчастья я отказывалась принимать все, что говорило бы о моем увечье, все, что напоминало бы, что я больше не являюсь полноценным человеком. Я не хотела ездить в специально оборудованном фургоне или ставить перед домом пандусы. Единственной уступкой был знак, говоривший о том, что в машине инвалид, этот знак мы использовали на парковке, и то по настоянию Глена. Я весила мало и всегда считала, что меня легко поднимать и переносить в машину, когда мне надо было куда-нибудь поехать, а это случалось крайне редко. Но даже мне пришлось признать, что с беременностью все может измениться.
Дважды проверив боковое зеркало и зеркало заднего вида – чего она никогда не делала в подростковом возрасте, – Элеонор выехала с парковки у офиса врача и направилась в сторону шоссе 17.
– И все-таки я не понимаю, зачем ты сменила доктора и выбрала именно этого, и теперь надо ездить в Маунт-Плезант, хотя прежний находился почти рядом с домом.
Я сосредоточилась на проносящихся мимо машинах.
– Мой прежний врач сама посоветовала доктора Уайз.
Я почувствовала на себе ее удивленный взгляд.
– Значит, это по ее рекомендации?
– Конечно. Кажется, они считают, что моя беременность связана с немалыми рисками.
– С рисками? – Она слегка повысила голос. – А до этого ты о них не знала?
– До чего? До того, как я занималась с мужем сексом, не предохраняясь?
Она поморщилась.
– До того, как ты решила забеременеть. Разве ты не обсуждала это со своим доктором? Или с Гленом?
Я напряглась, готовясь к сражению. Я очень хотела ребенка. Мое стремление было настолько сильным, что я почти физически ощущала, как держу младенца в руках и прижимаю его к себе по ночам.
– Мой доктор лишь сказала мне, что, если я забеременею, она больше не сможет нести за меня ответственность.
– Что? – Сестра резко нажала на тормоза, водитель едущей за нами машины засигналил и промчался мимо на большой скорости. Поглядывая в зеркало заднего вида, Элеонор пересекла две полосы и въехала на парковку у торгового центра. Салон автомобиля наполнился тошнотворным сладковатым запахом жареного мяса, долетавшим сюда от одного из ресторанов, от чего у меня тут же скрутило желудок.
– Почему она решила отказаться от тебя? – твердым голосом спросила Элеонор.
Я пожала плечами.
– Видимо, любой пациент с позвоночником, поврежденным выше определенного нервного узла, может столкнуться с рисками во время беременности. Большинство врачей не одобряют этого.
– Почему? – тихо спросила она.
Я сидела, разглядывая маленький бриллиантик на обручальном кольце.
