– Может быть. Я все пытаюсь в этом разобраться. Но твердо знаю одно – некоторые вещи неподвластны нашему контролю. Я просто хочу быть готовой к такому развитию событий. И должна быть уверена, что ты позаботишься о ребенке.
– Ты же прекрасно знаешь, что это само собой разумеется и меня не надо лишний раз просить об этом.
– Я просто хочу, чтобы ты мне это пообещала.
Она пристально смотрела на меня.
– Конечно, ты можешь мне верить. Я же твоя сестра.
«
Никто из нас не произнес ни слова, и мы довольно долго сидели молча, пока где-то в глубине дома не раздался голос телеведущего Пэта Саджака и до наших ушей не донесся приглушенный смех.
– Спасибо, – сказала я, глядя на руки и разглаживая юбку на коленях. – Но знай, Глена я тебе не отдам.
Это была одна из запретных тем, которых мы никогда не касались, хотя всё прекрасно понимали – тот самый розовый слон, который всем бросался в глаза, но его старательно обходили, притворяясь, что не видят в упор. Ее глаза расширились от удивления, она смотрела на меня так, словно я ничего не знала, не слышала ее шагов на крыльце по ночам. Я махнула рукой при виде ее тщетных попыток найти слова, которые могли бы пощадить и ее, и мои чувства.
– Он никогда не был твоим и никогда не будет, не важно, останусь я жива или нет. – Я заставила себя встретиться с ней взглядом. – Я вовсе не пытаюсь быть жестокой. Но вы с Гленом не подходите друг другу, ваши устремления в жизни совсем разные. Твое увлечение объясняется лишь одной причиной – это единственное, что ты не можешь получить ни при каких обстоятельствах. Ты подобна ребенку, плачущему и просящему принести луну с неба. Как только ты его получишь, твое разочарование убьет вас обоих.
Она резко вскочила и ударила кулаком по столу.
– Я никогда…
– Я знаю, что он мне не изменял. Мы бы с тобой тут сейчас не разговаривали, если бы у меня были такие подозрения. Но дело не в том, какая ты, дело в том, что собой представляет Глен. Даже если бы он был свободен, он никогда бы не сделал тебя счастливой. Его мечты весьма приземленные, как и мои. Именно поэтому наш брак так прочен. Ты должна найти кого-то, кто разделяет твои мечты. Кого-то, кто не боится взлететь и дотронуться до солнца.
Не произнося ни слова, Элеонор встала и скрылась на кухне. Я слышала, что она включила воду, повернув кран до предела, чтобы я, не дай бог, не услышала, как она плачет.
Было еще раннее утро, когда я доехала до поместья «Лунный мыс». Я стремилась попасть туда до приезда Финна и Джиджи и к тому же хотела пораньше удрать из дома, потому что боялась смотреть Еве в лицо.
Я припарковала машину на подъездной дорожке, выгрузила торт и подарки на крыльцо, а потом принялась копаться в кармане, чтобы достать ключ, который дал мне Финн.
Тери Уэбер возилась на кухне, меняя подстилки в ящиках. Все столовые приборы, фарфоровые чашки и стеклянная посуда были разложены на полотенцах на кухонной стойке. Тери стояла на стремянке и заглядывала в один из шкафов.
– А куда же мне поставить праздничный торт?
Тери выглянула из-за дверцы шкафчика.
– Я освободила место в холодильнике. Надеюсь, вы не возражаете против завтрака? Я приготовила картофельную запеканку.
– Это просто замечательно, благодарю вас. А вы добавили туда паприку? Как утверждает Хелена, венгры любят во все добавлять паприку.
– Нет, – криво усмехнувшись, сказала Тери. – Но я всегда могу посыпать паприкой ее порцию.
Она открыла дверцу холодильника, и я осторожно разместила торт «Добош» на верхней полке. Потом я вернулась на крыльцо, чтобы занести в дом подарки. Я честно пыталась завернуть телескоп в красивую обертку, но все закончилось тем, что я просто повязала на него красную ленточку. К счастью, с книгой по астрономии справиться было гораздо легче. Спрятав подарки в музыкальной комнате, я взяла книгу, которую при посещении книжного магазина «Голубой велосипед» на Кинг-стрит купила для себя, и направилась на застекленную террасу.
