Джиджи с недовольным стоном последовала за ним на кухню, нарочно волоча ноги. Я подождала, когда они закончат, а потом погнала всех, включая Хелену, на застекленную террасу, чтобы подать праздничный торт. Тери принесла свечи, и, после того, как обнаружилось, что мы с ней понятия не имеем, сколько Финну исполняется лет – тридцать четыре или тридцать пять, она воткнула в середину кулинарного шедевра три свечи и зажгла их.
Мы начали петь «С днем рожденья тебя» еще до того, как пересекли порог кухни, и к нам тут же присоединились Джиджи и Хелена, которая, несмотря на преклонный возраст, отличалась сильным красивым контральто. Я поставила торт на чугунный столик перед именинником.
– Как это так – всего три свечи? – заметил он. – Смею вас заверить, я все же чуть-чуть старше.
– Одна символизирует прошлое, другая – настоящее, а третья – будущее, – объяснила я.
Хелена внезапно подалась вперед, глаза ее сверкали, отражая свет свечей.
– Не хватает еще одной, – произнесла она.
Брови Финна от удивления поползли вверх.
– Две за будущее? За тот путь, который не был избран, но который не менее ценен, чем хорошо протоптанная тропинка?
Она покачала головой, неотрывно глядя на свечи.
– Две за прошлое. За то, которое нам хотелось бы иметь, и то, с которым тебе приходится мириться.
Финн какое-то время смотрел на свою двоюродную бабушку, а затем задул свечи, и все они погасли одновременно, словно чья-то невидимая рука закрыла дверь.
Я стояла в траве на поляне у застекленной веранды, и длинные, острые, как мечи, травинки щекотали мне ноги. Из старого граммофона неслась перемежаемая скрипами музыка, которая вплеталась в ткань ночи, словно атласная лента.
Мы послушали сборник песен сестер Жарка только один раз и больше к нему не возвращались – разумеется, по настоянию Хелены. Их голоса были чистыми и звонкими и звучали на удивление слаженно, словно пел один человек. Теперь мы слушали старый альбом Бинга Кросби, один из ранних. В музыке начала сороковых было нечто завораживающее, что заставляло всех испытывать ностальгию по тем далеким временам.
Хелена уже вернулась в свою комнату, а Тери сидела, покачиваясь в кресле-качалке со спящей Джиджи на коленях. Сиделка постоянно вскидывала голову, пытаясь сопротивляться сну.
Я взглянула на Финна, который пытался вставить в телескоп линзы.
– Может, стоит разбудить Джиджи? Она так радовалась, что сможет полюбоваться звездным небом.
– Ей давно пора быть в кровати, важно, чтобы она высыпалась. Поверьте, я постараюсь предоставить ей эту возможность завтра. Мы просто начнем немного пораньше. – Он посмотрел в окуляр телескопа и снова принялся налаживать его. – Лучше подождать, пока совсем стемнеет, но это вовсе не обязательно.
Он поднес руки к подставке и принялся крутить ручку, поднимая ствол телескопа.
– Мы сможем хорошенько полюбоваться созвездием Большой Медведицы. – Финн остановился, разглядывая небо. – Лучшее время для наблюдения звезд Большой Медведицы в Северном полушарии – это апрель, но они хорошо видны и сейчас, и Малая Медведица тоже.
Он снова посмотрел в окуляр и начал сдвигать прибор вправо.
– Полагаю, вам известен Небесный ковш?
– Конечно. И маленький тоже. Но, боюсь, этим и исчерпываются мои скудные познания в астрономии.
Финн поднял голову, оторвавшись от телескопа, и взглянул на меня с удивлением. Но заговорил лишь после того, как вернулся к созерцанию небес.
– Ручка Большого небесного ковша – это хвост Большой Медведицы, а сам ковш – ее тело. – Он сделал шаг в сторону. – Ну вот. А теперь ваша очередь.
Я подошла к телескопу, подняла руки к его широкому стволу, чтобы не потерять равновесие, но Финн успел схватить их до того, как они коснулись холодного металла. Он впервые дотронулся до меня, и от соприкосновения с его теплой кожей я вздрогнула, словно опустила пальцы в песок и обнаружила, что это вода.
Наши глаза на мгновение встретились, и Финн отпустил мои руки.
– Старайтесь не прикасаться к телескопу, чтобы направить его в нужное место, требуется немало усилий.
Я послушно кивнула, боясь, что голос выдаст охватившие меня чувства, и прижала глаз к окуляру. Меня внезапно охватило головокружение, когда я вдруг поняла, как, оказывается, близки звезды, словно меня выбросило в космическое пространство, и я парила там в полной невесомости среди луны и звезд.
– Кажется, что они совсем рядом, – произнесла я, с трудом удерживаясь от искушения протянуть пальцы и коснуться светил.
– Я использовал линзы, позволяющие увидеть созвездие в целом. С помощью более сильных линз можно рассматривать отдельные звезды, но я решил, что лучше начать с общего вида.
Я осторожно моргнула, опасаясь, что все это звездное великолепие исчезнет. Но звезды все еще были там, словно всегда ждали меня.
– Расскажите мне, пожалуйста, о звездах, на которые я смотрю. Полагаю, для этого вам не потребуется начальный курс астрономии, который мы вам подарили.
– Ну всегда неплохо освежить знания, – дипломатично ответил он. Он подошел ближе – настолько близко, что я чувствовала на шее его теплое дыхание. – Вам хорошо видно Большую Медведицу?
