— Их любила наша дочка, — сказал папа. — И тоже с земляничным молоком.
— А что — многие дети любят! — сказала Алли, хотя на самом деле больше не знала никого, кто любил бы эту смесь в таком сочетании. Она зачерпнула розовое молоко — в ложку вплыло последнее яблочное колечко, словно одинокий спасательный круг.
— А ещё можно?
Мама опять наполнила мисочку. Алли ложкой утопила в молоке круглые оранжевые пухлики.
— Комната, где я был — это вашей дочки, да?
Мама кивнула, избегая смотреть мальчику в глаза.
— С нею что-то случилось, да?
— Да, Дэнни, с нею что-то случилось, — ответил папа.
— Может, не надо об этом говорить… — сказала Алли, поняв, что далековато зашла.
— Нет, всё в порядке, — отозвался папа. — Это произошло так давно.
«Не так уж и давно!» — хотела воскликнуть Алли, но вместо этого произнесла:
— Наверно, она вас очень любила.
На этом, пожалуй, следовало и закончить, но она увидела — к тротуару подъезжает полицейская машина, а за ней — другая. Если она собирается это сделать, то должна сделать это сейчас!
— Иногда люди уходят, — сказала Алли своим родителям. — Они не хотят, но не могут иначе. В этом никто не виноват. Я уверен — если бы она могла, она сказала бы вам, что всё в порядке — что с нею всё хорошо. То есть, я имею в виду, люди умирают, но это не всегда значит, что их больше нет.
Но тут её мама с папой переглянулись, а потом посмотрели на Дэнни. В их глазах стояли слёзы. Мама сказала:
— Алли не умерла.
Алли улыбнулась. Как это похоже на её родителей — воспринимать происходящее таким вот образом!
— Конечно, нет. До тех пор, пока вы помните её, она будет жить.
— Нет, — возразил папа. — Мы имеем в виду, что она действительно жива.
Алли медленно опустила ложку в миску, не сводя глаз с родителей.
— То есть как?
— Она просто спит, Дэнни, — ответил папа. — Она спит — уже очень, очень долго.
Коматозный.
Не реагирующий на раздражители.
Находящийся в вегетативном состоянии.
Вот какие сложные слова придуманы медиками для пациента, лежащего без сознания. Думаешь, эти ярлыки что-то значат — например, будто доктора знают, что происходит в мозгу коматозного больного? Ничего подобного. Никто ничего не знает. Кома — так могут называть всё что угодно, но по сути под этим словом подразумевают, что пациент просто-напросто не желает приходить в себя.
В произошедшем несколько лет назад лобовом столкновении Алли Джонсон получила многочисленные внутренние повреждения и тяжелейшие травмы головы. В результате удара она пробила ветровое стекло своей машины и врезалась в мальчика, вылетевшего из ветрового стекла второго автомобиля. Ник умер на месте, но Алли оказалась настоящим бойцом. Её сердце продолжало биться. Оно билось, когда «скорая» мчала её в больницу. Оно билось, когда доктора подключали её к доброму десятку различных аппаратов жизнеобеспечения. Оно билось, пока врачи пять часов боролись за её жизнь на операционном столе, и оно продолжало биться, когда все операции были закончены. Благодаря достижениям науки и тому, что её тело попросту не желало сдаваться, Алли не умерла. Несмотря на тяжёлые травмы, её изломанное тело в конце концов залечило свои раны, а экраны приборов по-прежнему показывали некоторый намёк на мозговую активность, что означало — мозг Алли не умер окончательно. Если бы это случилось, были бы все основания выбросить белый флаг. Но этого не произошло, и теперь её родители жили крохотной надеждой, которая была для них одновременно и благословением, и проклятием.
— Я не стану лгать вам и обнадёживать, — сказал доктор безутешным родителям, когда Алли лежала в коме уже несколько недель. — Она может проснуться завтра, а может — в следующем месяце или через год, может и вообще никогда не проснуться. А если и проснётся, то существует большая вероятность того, что она уже не будет той девочкой, которую вы помните. Её мозг, возможно, слишком сильно повреждён, чтобы выполнять высшие когнитивные[39] функции, но в настоящий момент мы этого не знаем. — Затем в свойственной врачам сострадательной и одновременно бессердечной манере врач добавил: — Ради вашего блага, я бы пожелал, чтобы она либо очнулась такой же, какой была до аварии, либо поскорее умерла.
Но не случилось ни того, ни другого. И теперь где-то в некотором городе, в некоторой больнице, в некоторой палате лежит Алли Джонсон и спит, и не может проснуться…
… потому что её душа потерялась в Междумире.
Свою книгу «Скинджекинг — что ты о нём знаешь?» Алли-Изгнанница заключает такими словами, и это её последнее замечание о природе скинджекинга:
