– Почему ты шарахаешься от меня, как от черта? И где таких словечек набралась? «Изыди!» Я – человек! Вот те крест! – для правдоподобия он перекрестился. – Не ангел, конечно, но и не дьявол. Ты мне нравишься, даже очень! Я теперь, когда на небо смотрю, сравниваю его с твоими глазами.
Вика понуро сидела на стуле. Витины слова были ей приятны, но предупреждающий сигнал внутри не ослабевал.
– Я не могу, не готова, – виновато пробормотала она.
Витя сел на прежнее место и наполнил бокалы. До этого тосты из него вылетали без промедления, а тут он задумался.
– Вика, но ведь я тебе хоть немного нравлюсь? – Она кивнула. – Тогда, в чем дело? Если два человека нравятся друг другу, то к чему придумывать сложности?
– Я не готова, – упрямо повторила Вика.
Витя был явно разочарован и не знал, как вести себя дальше.
– Твоя потусторонняя любовь мешает? – мрачно поинтересовался он.
– Нет. Уже нет.
Он неожиданно приободрился:
– Значит, кое-чего я все-таки добился!
– Да, можешь записать это себе в актив.
– Тогда предлагаю выпить за взаимность. Во всем! – К нему вернулось хорошее настроение.
В этот вечер они больше никуда не продвинулись – ни в личных отношениях, ни в расследовании, а на выходные Вика уехала к матери в деревню.
В понедельник с самого утра Вику вызвал Фельдмаршал. Она не представляла, зачем могла понадобиться ему, и немного нервничала. По дороге в кабинет директора несколько различных предположений пронеслись в голове, но ни одно из них не оказалось верным. Он поручил ей временно возглавить службу персонала – до тех пор, пока не встанет в строй Светлана Павловна, уточнил он.
– Но завтра выходит из отпуска Лариса Ивановна, она все-таки начальник отдела, – попыталась увильнуть от такой чести Вика.
Фельдмаршал хмыкнул:
– Не препирайтесь с начальством! Думаю, вы прекрасно справитесь и, кстати, неплохо на этом заработаете. Я уже подписал приказ, Оля сейчас повесит его на информационную доску.
Вика тяжело вздохнула:
– Наверное, надо как-то помочь с похоронами Евгении Петровны, – нерешительно сказала она.
– Ну вот, вы уже приступили к выполнению новых обязанностей, – удовлетворенно заметил Павел Иннокентьевич. – Я выдал деньги Клавдии Васильевне, и она поехала к родственникам. Похороны завтра, желательно присутствовать на них в полном составе. Оставьте в каждой комнате по одному человеку, я тоже подъеду. Она ведь с первого дня здесь работала – ровно десять лет!
Возвращаясь к себе, Вика бросила взгляд на информационную доску. Приказ был уже там. Она заглянула в отдел обучения, потом в отдел кадров, а затем и до Лизы добралась. Оказанное ей высокое доверие ее не радовало. С недавних пор эта должность приносила несчастья ее обладательницам – сначала Ваське, потом Свете. Ванечка до сих пор был в тяжелом состоянии. Как только ему станет легче, его перевезут в Москву. Коля уже договорился с какой-то клиникой.
Минут через пятнадцать заглянул Витя и, увидев, что Вика одна, вошел.
– Поздравляю с новым назначением! – бодро сказал он и без всякого перехода: – «Я соскучился!»
В выходные он несколько раз звонил Вике, но разговоры большей частью были шутливыми.
– Нашел, с чем поздравлять, – проворчала Вика. – У меня и так полная запарка, а теперь и вовсе будет не продохнуть.
– Работай-работай, – подбодрил он. Вика изумленно посмотрела на него, а он нахмурился: – Меня Бармалей в Казань ссылает. Билет уже заказали, скоро привезут.
– Надолго?
– Как управлюсь. В новом филиале что-то не ладится с программным обеспечением, им срочно нужны мои гениальные мозги. – И опять без всякого перехода: – Вика, я буду очень скучать!
– Я, наверное, тоже, – тихо сказала она.
Витя с весьма решительным видом сделал шаг по направлению к ней, но в это время ворвалась Лиза.
– Вика! У меня в первой переговорной десять человек. Одной женщине стало плохо. Что делать?
Вика направилась к двери.
– Я зайду за тобой на обед, – сказал Витя и вышел вслед за ней.
Он зашел за ней за пять минут до обеденного перерыва. Они молча спустились в лифте и вышли на улицу. Вика направилась к кафе, но он взял ее за руку и подвел к своей машине. Она, ни о чем не спрашивая, села в нее. Через несколько минут они оказались на тихой улочке, потом въехали в какой-то двор. Только машина остановилась, они стали самозабвенно целоваться. Никаких сигналов из подсознания не поступало, а объятия и ласки становились все более смелыми. Вика опомнилась первой.
– Витя, что мы делаем?! Посмотри на часы!
– Я буду очень скучать! Я уже скучаю! – и все-таки на часы он посмотрел. Времени не осталось даже на то, чтобы выпить чашечку кофе.
На следующий день в максимально возможном численном составе сотрудники службы персонала отправились на похороны. Все, что происходило на кладбище, Вика воспринимала как сквозь туман. Фельдмаршал сказал прочувствованную речь, от которой у многих навернулись слезы. Потом еще несколько человек высказались. Клавдия Васильевна рыдала навзрыд. Сын и восьмилетний внук Евгении Петровны выглядели несчастными и потерянными, всем распоряжалась невестка.
