Спустя час уже другая постовая медсестра, сменившая ночную, была вынуждена разбудить его. Больной жалуется на сильные боли, анальгин не помог, нужно что-то посильнее. Кроме того, медсестре показалось, что рука покраснела сильнее. Петрович, пошатываясь и потягиваясь, направился в палату, уточнить ситуацию. Было около 9 часов, пациенты ходили по коридору с тарелками, кто-то нес порции для неходячих собратьев по несчастью с целым набором тарелок на подносах, кто-то шел в столовую получить свою порция. Между этим потоком сновала санитарка со шваброй в одной руке и тряпкой в другой, призывая проходящих мимо к осторожности из-за влажного пола.
В септическом или проще говоря гнойном блоке к запахам еды примешивался уже привычный застойный запах мочи и прочие «ароматы» сопровождающие помещения с лежачими больными. Вот наконец и нужная палата. Пациент был все в том же сидячем положении, выглядел отрешенным, постанывал и раскачивался. Казалось, за прошедший час еще немного похудел и побледнел.
– Язык? Дай руку. Так больно? А здесь?
«Ого! Дела хреновые… И правда, где они это цепляют, блин», – подумал Петрович про себя и уже вслух медсестре:
– Переводи в реанимацию.
Реаниматолог подписал «инфузионку» в лист назначений, антибиотики перевели на внутривенное введение, добавив еще один для усиления. Виталий Петрович произвел под местной анестезией несколько разрезов на руки для декомпрессии, однако жидкость и кровь почти не выделялись из ран. Еще через пару часов, к изумлению Петровича, рука у пациента стала почти полностью красной. Он попробовал прозондировать поглубже через операционные раны, но гноя в пораженных тканях не обнаружилось. После решил добраться домой, пообедать в домашнем спокойствии. Но во время обеда его снова настиг звонок от Валентиныча:
– Больной наш похоже загнуться собирается, температура не снижается, под 40. Положительной динамики по руке нет. Приходи, глянь еще раз.
К полудню стало ясно что ситуация крайне серьезная. Петрович шел в реанимацию, ожидая увидеть хотя бы небольшое улучшение, но отек и покраснение, как оказалось, поднимались выше к плечу. Больной чувствовал себя еще хуже, его продолжало лихорадить, сознание его было спутанным.
– Как тебя зовут?
В ответ бессвязное мычание.
Пошли с реаниматологом в ординаторскую, перекурить и обдумать ситуацию:
– Какие мысли, Петрович? – Виталий в ответ состроил гримасу неопределенности и пожал плечами. Подошел так же вызванный рентгенолог, пожал лапу реаниматолога и бухнулся на дешевый, жесткий обшарпанный больничный кожзамовый диванчик.
– Вот – В руках были только что сделанные рентгеновские снимки. Выставили их на свет… Вроде ничего особенного.
– Звони Петрович, в область, докладывай – решительно прогудел реаниматолог.
Петрович мысленно представил себе эту муку объяснений с дежурным хирургом ОКБ в воскресенье и нехотя взялся за трубку. Больной был действительно тяжелый и сложный, надо было отправлять его в головное учреждение.
Через 20 минут непрерывного накручивания барабана на телефоне удалось дозвониться, а еще через 10 минут и дождаться доктора областной больницы. Петрович рассказал про больного, несколько сгустив краски.
– Ну что, возьмете? – закончил Петрович свой доклад.
– Как сейчас давление? – спросили на другом конце провода.
Как раз подошел отлучавшийся на несколько минут реаниматолог.
– Давление сейчас как? – переспросил Петрович у него.
– А падает давление вообще-то… – ответил тот.
– Та-ак, транспортировка пока накрылась…
Согласовали лечение с консультантом из областной, тот дал номер своего сотового, договорились созвониться через час.
Еще через полчаса все трое собрались в реанимации – больному становилось хуже, давление снижалось. В ход пошло все, что можно было найти. Реаниматолог был уже весь «в мыле» и помогал медсестре набирать препараты в шприцы. Они перешли, на какой-то лихорадочный, авральный ритм работы, что-то доставали из металлических шкафов, что- то открывали и закрывали, что-то периодически сначала помечали в журналах, а потом, плюнув на это, только сообщали вслух какие-то цифры друг другу. Прибежал вызванный терапевт, поприветствовал присутствующих и остался стоять рядом у соседней койки, с пленкой ЭКГ в руках, наблюдая за происходящим.
Больной был уже без сознания, в реанимации вышел весь запас преднизолона и срочно послали санитарку собирать еще по отделениям. Петрович не выпускал из рук телефон и консультировался то с хирургом из областной, то с реаниматологом из санавиции. Автомобиль санавиации был уже в пути и ожидался через 1,5 – 2 часа.
