Мы долго молчали после этого, сидя рядом и глядя друг на друга. Я понимала, что этот разговор станет, скорее всего, концом нашей совместной жизни. Ведь именно так я бы и поступила, если бы не могла получить то, чего ожидала от отношений, — прекратила бы их. Мне было больно отказывать Андрею, но я не могла поступить по-другому.
Он встал и подошел к раковине, чтобы вымыть посуду. Я смотрела на его спину, желая обнять его и прижаться к нему всем телом. Но это был бы обман. Именно в этот момент я почувствовала, что со мной что-то не так. Любая другая женщина на моем месте была бы счастлива получить предложение заключить брак и завести детей. Многие женщины до сих пор живут только ради этого. Почему не я? Почему ужас сковывает меня, стоит только подумать о материнстве?
Мы прожили вместе еще несколько недель. Затем Андрей извинился и сказал, что ему надо побыть одному, все обдумать. Он собрал спортивную сумку с одеждой и покинул квартиру. Мы с котом снова остались вдвоем. Я снова начала курить. Мне было очень грустно. Я сделала новую татуировку, но впервые это не улучшило моего настроения. Тогда я сделала небольшую перестановку мебели в комнате, и это немного развеселило меня, но затем я вновь погрузилась в тоску.
Однажды, спустя месяц после нашего расставания, я ехала на трамвае домой из офиса. Я специально села на трамвай, так как его маршрут пролегал мимо стоматологии, в которой работал Андрей. И мне повезло. Я увидела его из окна. Он стоял на крыльце, разговаривая с какой-то девушкой. Он был в повседневной одежде, скорее всего, шел на работу. Девушка, с которой он разговаривал, была прехорошенькая. Длинные темные волосы, нежное платье, стройные ноги, туфли на небольшом каблуке. Полная мне противоположность. Она кокетничала, поправляла волосы. А Андрей улыбался, глядя на нее и протягивая руку к входной двери.
Судьба сжалилась надо мной, и трамвай поехал, постепенно скрывая от меня эту сцену. Я, сколько могла, оборачивалась назад, продолжая наблюдать за ними, но, в конце концов, трамвай повернул на другую улицу. Я почувствовала жар в глазах и с ужасом поняла, что вот-вот расплачусь. Какая чушь! Я не плакала лет с десяти.
— Маша? — позвал меня кто-то.
Я не отреагировала. Чья-то рука тронула меня за плечо, и я обернулась. Позади меня сидела пожилая женщина в круглых очках и странном свитере.
— Людмила Ивановна? — неуверенно уточнила я после паузы. Так звали нашего школьного психолога со сползающими очками.
— Да! — обрадовалась она. — А я все смотрю и думаю, ты это или не ты? Как дела, Маша?
— Норм, — ответила я.
— Точно?
Что-то в ее голосе заставило меня задержаться с ответом. Я внимательнее посмотрела на нее, не зная, что сказать, и она кивнула.
— Пойдем, выпьем чая, — предложила она. — Я выхожу на следующей остановке, тут мой дом. Расскажешь, как ты живешь, чем занимаешься, — она по-свойски похлопала меня по плечу и встала. — Пойдем. Пол часа всего, ты ведь не опаздываешь?
— Нет, — ответила я, снова почувствовав себя школьницей, которую привели в кабинет к психологу.
— Ну, вот и славно!
Мы вышли на остановке и направились в сторону ее дома. По пути она рассказывала о своей жизни: что она ушла из школы, сейчас на пенсии, выдала дочь замуж, с внуками видится по выходным, а сама увлекается вязанием, и вот какой отличный свитер себе связала, и внуку тоже, и он носит, носит его! Болтая об этом, Людмила Ивановна провела меня к себе домой и усадила на кухне. Она заварила чай, а я все молчала, не понимая, зачем вообще согласилась на эту авантюру. В юности мои авантюры были веселей. Мне надо домой. Покурить, выпить пива и забыть о том, что я только что увидела возле стоматологии.
— А теперь расскажи, как твои дела на самом деле, — попросила Людмила Ивановна. Я подняла на нее глаза и увидела участие. Меня поразило это. В ее лице было только доброты и заботы, что ком встал у меня в горле.
— Почему вам так интересно? — с подозрением поинтересовалась я.
— Я часто тебя вспоминала, — призналась она.
— Меня?
— Да. Ты ведь так и не пришла побеседовать о том, что произошло.
Сначала я не поняла, что она имеет ввиду, а потом вспомнила. Тот ребенок!
— А разве это важно?
Она молча кивнула.
— Ты замужем? — спросила она.
— Нет.
— А дети есть?
— Н-нет.
— Ты довольна своей жизнью?
— Вроде бы.
— Вроде бы?
— Да, — уже тверже ответила я.
— Это очень хорошо! — обрадовалась она. — С одноклассниками видитесь? В прошлом году у вас было 18-летие выпуска из школы, верно?
— Да, — подтвердила я, поражаясь памяти этой пожилой женщины.
— Как быстро летит время! — воскликнула она, и мы немного поболтали о скоротечности жизни.
Когда я уходила, Людмила Ивановна сунула мне записку с номером своего телефона и попросила звонить, если что.
«Если что, — повторяла я про себя по дороге домой. — Если что —
