Так на руках лейтенанта Гранищева появилось предписание получить в мастерских "законченный ремонтом самолет "ЯК-1" заводской No 13649 и перегнать его через г. Рос-тов-на-Дону к месту базирования в/ч 15559", то есть в свой полк.
Авиаремонтные мастерские, куда командировался лейтенант, стояли в верховьях Дона, в населенном пункте Р.
В апреле сорок третьего года на трассовом аэродроме Р., находившемся в верховьях Дона, Н-скую бомбардировочную авиадивизию настигла весть о присвоении ей звания гвардейской.
Трассовая база не так хорошо подходила для празднования не раз срывавшейся и потому особенно желанной награды. Главное ее неудобство заключалось в чрезмерной загруженности: верхнедонской аэродром пропускал маршевые авиационные полки из Сибири, с Урала, центра России в сторону Ростова, к южному флангу советско-германского фронта, и все множество хваткого, горластого народа, объяснением и оправданием любых деяний которого являлся всесильный клич "На фронт!", обслуживала небольшая столовая - пищеблок задыхался; один из полков отличившейся дивизии расположился на отшибе, в сорока километрах от Р., - там же, куда в целях разгрузки направлялись одиночные экипажи "дикарей"...
Капитан Чиркавый, быстро оценив обстановку в Р., заявил:
- Эта ярмарка не по мне! Подковку над землянкой приколотили - все счастье, другого нет. Вниз спустился, здравствуй, баба, новый год, тот же "Золотой клоп", за что боролись, на то и напоролись. Будто опять под Старую Руссу загнали. В столовой пичкают "вторым фронтом", ничего другого не светит... Кто как хочет, а я отсюда мотаю!..
Говорилось это с вызовом, в расчете на командира полка. После зачетных стрельб, когда Чиркавый принародно продемонстрировал, что нет в полку лучшего воздушного стрелка, чем он, Афанасий не успокоился, а, напротив, где только мог, выводил Веревкина на чистую воду. Ведь еще в ЗАПе как изощрялся Веревкин, оттягивая вылет полка на фронт, какие плел интриги сейчас, под Москвой, чтобы уйти из полка, перебраться в центр переучивания, осесть в тылу...
- Ландшафт по маршруту на Ростов бедный, - высказал опасение Веревкин. Одни весенние проплешины. Надо бы предварительно разведать местность.
- Если бы нас не ждали! - отвечал Чиркавый. - Осматриваться да расчухиваться некогда. Неужели в этой дыре киснуть? Надо идти на Ростов!
- Может быть, не сразу всем полком? - сдавался Веревкин. - Может быть, поэскадрильно?
- Я взлетаю первым! - диктовал события Чиркавый, чувствуя себя на коне.
В Р., недавно освобожденном от оккупантов, авиаторам достался итальянский аккордеон, голосистый предвестник далекого пока "трофейного периода" войны. Аккордеоном любовались как игрушкой, ощупывали, несмело трогая сверкавшие клавиши и кнопки, потом какой-то моторяга, безвестный маэстро, вскинул "итальянца" на грудь, уронил голову, прошелся вверх-вниз по черно-белым ладам, разминая пальцы, извлекая божественные звуки, и - полоснул весенний воздух пронзительным русским напевом, заставлявшим забыть и себя, и войну, и заморский вид инструмента...
Так были возвещены торжества по случаю высокой награды.
Торжества приняли лавинный характер.
Вначале устраивались полковые официальные вечера с докладами о боевом пути и товарищеским ужином личного состава. Потом собирались эскадрильями. Далее по звеньям. Поэкипажно. Дружескими компаниями. В столовой, в землянках, на частных квартирах...