- Четырнадцать! - сказал молодой, с орлиным носом и впалыми щеками инженер. За полтора суток в двух дивизиях удалось подготовить четырнадцать машин. Инженер вложил в свой ответ чувства человека, сделавшего все, что было в его силах. Выпускник академии, твердых навыков армейского общения, однако, не получивший, поскольку в академию угодил с пятого курса МАИ, инженер, видя, что его слова не производят желанного впечатления, совершенно на штатский лад дополнил свой ответ жестом, показав полковнику две раскинутые пятерни и четыре пальца - отдельно.
- Поворачиваться надо, - проговорил в ответ Раздаев, перекладывая шлемофон с одного края стола на другой и придавливая его ладонью. - Живей поворачиваться, - повторил он, возвращая шлемофон обратно, но не кладя, а словно бы не зная, где его место, продолжая держать на весу. Отключившись от Манойлина, с трудом настроившись на Тингуту, надеясь в душе, что после всех принятых мер и усилий круглосуточно работавших людей "Группа No 5" обретет достаточную численную мощь, Федор Тарасович наконец услыхал, во что вылились общие труды, чем он фактически располагает: рассчитывая получить по меньшей мере 25 единиц, он имел в строю всего четырнадцать...
- А, Егошин?! - воззвал Раздаев, щурясь, как от дыма в глаза, мимикой подвижного лица пряча охватившее его чувство.
"Где наши сто полков?" - хотел спросить Федор Тарасович, зная, что полк Егошина - из числа тех немногих частей, какие удалось сформировать до войны по программе ста авиаполков, и что сейчас, на Волге, майор насчитывает в строю шесть экипажей. "Где наши сто полков?" - хотел спросить Раздаев, но устрашился непроглядной бездны, открывавшейся вопросом. Промолчал Федор Тарасович. Непосредственно как летчик в боевой работе почти не участвуя, он старался, сколько мог, держаться середины. В этот час такая возможность себя исчерпала.
- Первую восьмерку "шмелей" веду я, - сказал Раздаев, чувствуя настороженный взгляд майора.
Сказал определенно, как о деле давно решенном, хотя до последней минуты не знал, как он поступит.
- Когда сам все увидишь, - с неожиданной доверительностью добавил Раздаев, - Хрюкину докладывать легче. - Сомнения, мучившие полковника, отпали, принеся облегчение, но быстрым, мимолетным был этот живительный роздых: новые, подзабытые, обязанности вожака восьмерки овладевали Федором Тарасовичем. Охваченный ими, говоря: "Инженер, запуск моторов одновременный, каждой машине - баллон с воздухом", он нашел своему мягкому, светлой кожи шлемофону место, нахлобучил его на голову и расправлял, оглаживая затылок, как будто ему сейчас, а не завтра утром предстояло садиться в кабину. Один Кулев, хоронившийся в углу КП, отметил машинальный жест полковника.
- К моему возвращению техсостав на взводе, - говорил Раздаев. - В темпе производит дозаправку. Тот, кто со мной вернется, в обед полетит с майором Егошиным. Таким же макаром провернем вечерний вылет...
"Решился лично возглавить группу - и все. Испекся, - думал Егошин. - На большее не тянет. Обеспечение массированных действий нашему Федору Тарасовичу не по зубам..."
- Товарищ полковник, вас! - Кулев, подтягивая за собой телефонный шнур, подал Раздаеву трубку.
- Изменений быть не может! - властно, на подъеме осадил кого-то Раздаев. Возможны отдельные уточнения... Слушаю!..
Молча слушал, молча положил трубку.
Поднял на Егошина злой, исполненный сострадания к себе, затравленный взгляд:
- "Группу номер пять" Баранов прикрывать не будет... Егошин виновато потупился перед полковником. Цвет люфтваффе втягивается в сражение, - от правнука железного канцлера, родовитого Отто Бисмарка, лейтенанта, который одним своим появлением над русской матушкой-рекой в "мессере", раскрашенном геральдическими знаками, как бы посрамляет наивные, отброшенные фюрером представления прадеда, будто война на два фронта пагубна для Германии, до капитана Брэндле, сына кочегара и прачки, наци, на боевом счету чистокровного арийца Курта Ганса Фридриха Брэндле, начатом пять лет назад в Испании, около двухсот побед над представителями низших, неарийских рас...
"Да, прикрытие Баранова дорогого стоит..." - думал Егошин.
Вслух он сказал:
- Товарищ полковник, вы не закончили... Вечерний вылет... Командиром пойдет Авдыш?