В торг инженера с командиром вклинился по телефону "дед": старт свернут, доложил он с аэродрома, ночные полеты окончены. "Лунища, видимость сто на сто..." - проворковал "дед", довольный успешным ходом полетов, а больше всего тем, что ему, школьному инструктору, нежданно-негаданно представилась возможность заняться делом, которое он знал и любил. В пору высшего напряжения сил, когда нет, когда быть не может никакого просвета, друг случаются паузы, мимолетные, едва ли до конца осознанные и живительные. Держа трубку на весу, хмуро вслушиваясь в воркования "деда", Михаил Николаевич с неожиданной для себя готовностью поддался настроению старшего лейтенанта. "Как в мирное время", - подумал он, услыхав знакомый, забытый напев: "Лунища, видимость сто на сто..." Свои первые ночные полеты вспомнил Егошин. Не собственно полеты, а дежурства по ночному старту, когда всю ночь до рассвета он следил за силой и направлением ветра, переставлял и поддерживал в порядке фонари "летучая мышь", перетаскивал с места на место посадочные полотнища, а дома Клава, свернувшись по привычке калачиком, без сна ждала его возвращения... Они только поженились; Егошин сам срубил топчан... потом, куда бы их ни забрасывала служба, он обживал новое место с того, что возводил топчан... Рукодельница, спорая в работе, Клава и в мужском плотницком деле была ему веселой, ловкой помощницей, он с удовольствием наблюдал украдкой, как, шевеля от старания губами, она снимала вершками и переносила с одной оструганной доски на другую нужный размер и говорила, тряхнув кудряшками: "Будет ладно". "Немец не приходил", сказал "дед". Общение бывшего школьного инструктора с бывшим курсантом по телефону складывалось лучше, чем с глазу на глаз. "Немец не тревожил, два наших исусика явились", - с удовольствием делился новостями старший лейтенант. "Кто такие?" - "Пополнение для братского полка из ЗАПа. Удивлены!.. Мы, говорят, не знали, что "ИЛы" воюют ночью, мы тоже будем ночью воевать? В дивизии им подсказали ориентир: "ИЛы" в небе сверкают, как кометы..."
Ночные полеты на приволжском аэродроме Егошин развернул по приказанию Хрюкина "изыскать возможность и срочно приступить к освоению самолета "ИЛ-2" ночью, с тем чтобы впредь боевые действия на сталинградском направлении производить как днем, так и в ночных условиях".
До сих пор, насколько знал Егошин, штурмовые авиаполки в ночное время не работали. Хрюкин подвигал его на эксперимент, и опыт мирных дней сгодился: ночная программа на "ИЛ-2" осваивалась быстро. "Дед" как инструктор был на высоте, сержант Гранищев вылетел самостоятельно одним из первых... Одна непредвиденная помеха: пламя выхлопных патрубков. Снопы искр, вырываясь во тьме из мотора, ослепляют летчика, демаскируют машину. Действительно, кометы в небе...
- Восемь, - твердо повторил Егошин. - Без никаких. Я три раза в день рискую жизнью...
- А у меня таких, как вы, девять, и я рискую за день двадцать семь раз! распетушился инженер; выкладка звучала риторически, он это чувствовал. - Днем рискую, ночью мучаюсь, техники практически без сна...
- Летчики много спят. Прямо-таки пухнут от сна!
Шесть машин - один боевой порядок, восемь - другой.
Восьмерка - внушительней, надежней, мощней: шестнадцать пушек, шестнадцать пулеметов, тридцать два ствола, тридцать две, а то и все сорок восемь "соток" в бомбо-люках - рать!
Рать сильна воеводою.
Унесла Тингута полковых воевод, почти всех забрала, два ведущих в строю сам Егошин да "дед", командир эскадрильи. Контрудар по вражеской группировке в районе Тингуты, при массированной поддержке авиации, принес нашим войскам успех, прорыв противника на Сталинград с юго-запада сорван, усилия следует наращивать... Завтра летчиков снова ждет Тингута.
Раздаев, однажды сподобившись на вождение, сколько, бедняга, маялся, а он, Егошин, каждый день как пионер и на каждый вылет обязан поставить воеводу. Или сам иди, не просыхая, или из-под земли его выкопай, ведущего. Новичков война смывает, из десяти на плаву остается один. Сейчас зелень в полку, "стручки". Опыта вождения групп никто не имеет. Завтра одну четверку потянет командир, другую - "дед"...
Зазуммерил телефон.
- Привет, "Одесса", - сказал Егошин в трубку. - Командир братского полка, - пояснил он инженеру. - Это между собой я его так называю: "Одесса"... Из шестерки, летавшей на Тингуту, пришли трое.
- Кто водил?
- Сам и водил. Руководящего состава, можно сказать, не осталось... А пополнение - два новичка из ЗАПа. Явились на ночь глядя, не запылились.
- Наподобие вашего Гранищева...
- Сержант не так прост, как думают некоторые.
Егошин взял Гранищева в ЗАПе, чтобы заткнуть дыру: полк бросали под Харьков с недобором в людях, с половинным, в сущности, составом, могли вообще скомандовать отлет двумя звеньями - Харьков не ждал... он и прихватил сержанта в ЗАПе, запасном авиационном полку.
ЗАПы, ЗАПы - поставщики резервов.