- Возможно? - ждал уточнения Егошин. Баранов - в строю, вновь отличился, но спайка, спайка, - страшился командир штурмового авиационного полка последствий. Взаимодействие - тонкий, тончайший механизм, в нем нет деталей из твердых сплавов, его узлы, сочленения, разветвленные системы обеспечиваются серым веществом и нервными волокнами. Под Россошью молоденький, только что из училища истребитель посчитал наш бомбардировщик "ПЕ-2" за немецкий "МЕ-110" и, в нетерпении и страхе, с первого захода сбил "ПЕ-2". Спасшийся на парашютах экипаж устроил торопыге "темную", а командир истребительного полка, по-свойски делясь с Егошиным, сказал, что после такой заварушки им, истребителям, лучше бы не ходить на прикрытие того полка. "Остался осадок. Очень неприятный осадок". Вот чего опасается Егошин, зная, что Баранов жив-здоров, - осадка, взаимной неприязни, трещины между своими. Намек на распрю - каленым железом.
- Пятно на полк, сержант Гранищев, - сформулировал вывод Егошин. - Жирное пятно.
- Пустой-то короб "ЯКа", - вступился за сержанта "дед", - не так уж жалко...
- Отставить, старший лейтенант!
- Могу отставить... В Россоши истребителям "темную" устроили, я бы им еще добавил...
- Не подсекать боевого единства! - вспылил Егошин. - Как жук-древоточец не подтачивать!.. За такие слова можно и ответить. А "ИЛ-два" без тормозов, хочу напомнить, товарищ старший лейтенант, если вы забыли, "ИЛ-два" без тормозов все равно что бизон! Его ничто не остановит!
В намерения Егошина, однако, не входило выгораживать летчика, хотя бы и невиновного, но едва не погубившего старшего лейтенанта Баранова.
- Сержант Гранищев! - взял себя в руки майор. - Бомбы на самолет не подвешивать. Временно!
- Слушаюсь.
- Четыре тренировочных полета по кругу. На чистоту приземления. Варежку в небе не разевать... Особое внимание - профилю посадки... Контролирую лично!..
...Чем ближе Волга, тем хуже.
Будь он, Гранищев, трижды прав, трижды ни в чем не повинен, командир полка Егошин Баранова ему не простит.
Напряжение на полковом КП возросло, когда вслед за Верхне-Бузиновкой, Манойлином в оперсводках запестрели названия: Тингута, Плодовитое...
Манойлин, Верхне-Бузиновка обозначали рубежи, взятые врагом, ломившимся к Волге с запада, Тингута и Плодовитое вскрывали новую угрозу - с юга. Сколь она велика, стало видно сразу: "пятачок", принявший летчиков Егошина, превращался в пункт сосредоточения всех исправных самолетов-штурмовиков "для нанесения, как говорилось в приказе командующего 8-й воздушной армией генерала Хрюкина, последовательных массированных ударов по танкам противника в районе Тингута Плодовитое...".
По дороге на КП майор Егошин встретил нового в полку человека, лейтенанта Кулева, катившего по стоянке бомбу.
Что-то промелькнуло в лице Кулева, когда он, разгоряченный собственным усердием, хваткий, с хорошей выправкой, вытянулся перед командиром; что-то привлекло внимание Егошина и исчезло. Каждая лишняя пара рук на "пятачке" была дорога, снова добром помянул командир рачительного Василия Михайловича, Калиту, собиравшего полк, прихватившего где-то в степи лейтенанта Кулева.
- Все толковые штабники в авиации - варяги, - говорил Егошин лейтенанту, вызванному на КП. - Из кавалерии, саперов, инженерных войск. Теперь будет представитель пехоты.
- Я авиатор, товарищ командир.
- Тем лучше! Специальность?
- Закончил ШМАС, стрелок-радист...
- Стрелки мне не нужны.
- Плюс курсы штурманов...
- Штурманы тем более. Возьмешь на себя штабную связь.
Лейтенант потупился, и Егошин понял, что привлекло его внимание, мелькнув и исчезнув в лице Кулева: седые реснички. Когда лейтенант смотрел перед собой или несколько вверх, на более рослого, чем он, командира, его тронутые сединой реснички почти не были заметны; они выступали над одним глазом, когда Кулев склонял голову, производя впечатление, будто глаза у лейтенанта разного цвета. Но впечатление это было обманчивым. В действительности Кулев был кареглаз.
Майор связался по телефону со штабом дивизии.
- Имя-отчество - Степан Петрович... пока заочно... Будет случай, представлю... Голос? Как у Карузо. Слыхали Карузо? Послушайте.
Вместо того чтобы слушать голос Кулева, дивизия поставила его в известность:
- С рассвета всеми наличными силами - на Тингуту. Бить до темна. Давайте итоги дня. Кулев прикрыл трубку:
- Требуют итоги дня...
- Передавай... Назначен? Передавай! Кулев развел руками.
- Должен знать, коли назначен, - повторил Егошин. - Передавай, пусть к голосу привыкают... Сего дня августа месяца, - начал он привычно, - полк занят восстановлением материальной части...
- ...восстановлением материальной части, - вторил ему Кулев, не глядя на командира, вспоминая налет "юнкерсов". "Главное - зацепиться, - думал он. Штабное дело нам знакомо, уж как-нибудь. Школа капитана Жерелина... Уж как-нибудь!"