– Третьего дня заявляет: с тобой убегу! На фронт уеду, возьмешь?.. Обшивать буду, обстирывать. Я, Фонечка, на районных соревнованиях второй результат выбивала, и в живого фашиста попаду, не сомневайся… Дуреха: под Старую Руссу бежать? Алеха там сейчас терпит, мать ее, Старую Руссу. Завидует: Москва, сам понимаешь, столица… Как вспомню сорок первый год, как с капитаном Трофимовым на Можайском направлении в засаде сидели. Вдвоем, на «ишаках» Посадили нас вдвоем встречать врага, отражать налеты. «Юнкерсы» на Москву где-то стороной идут, а возвращаются над нами низом… Стекла в пустых дачах дрожат, яблоньки осыпаются. Капитан Трофимов только зубами скрипит. Золото мужик – капитан Трофимов. Такие были летчики, не чета Веревкину, действительно орлы, для них что надо из-под земли достанешь… Короче, мы в «Москву» прямо с вокзала, кто в чем, в шлемофонах, в унтах, как орда, швейцар на входе артачится, вроде не так одеты. Я ему дуло в бок, он и заткнулся. А как с бляхами нас увидел, уже другой, лыбится: я, говорит, при обязанностях, у меня на гостя нюх. За налетчиков, спрашиваю, принял, с нюхом-то? За диверсантов? Мы здесь, Алеха там, «ИЛов» прикрывает… Знаешь, как «ИЛов» надо прикрывать? – с вызовом спросил Чиркавый, метнув на Горова темный, презрительный взгляд.
Фронтовика будто подкинуло при этом, он стал на ноги пружинисто и твердо. Поднял на уровень глаз рядком составленные пальцами вперед ладони, глубоко ими нырнул и выплыл. Нырнул – и выплыл.
– Всю дорогу так, чтобы «ИЛов» не обогнать, а себя под зенитку не поставить. Они ведь на малой скорости, как жуки…
Горов неподвижно, без вращения глазами, его слушал, как бы сквозь рассказчика всматриваясь в морозное небо над снегами северо-запада, в скаженную, без роздыха работенку летчиков по взаимосвязи, взаимной выручке, без чего людям нельзя.
Генштаб удачно переключил стрелки.
Алексей уже не жалел, что его занесло в эту избу, свело с фронтовиком Чиркавым.
Во входную дверь постучали.
– Кто? – поднялся с места Горов.
– Я, товарищ капитан!
Он узнал голос Житникова, поднял задвижку.
– Посыльный шумнул, что вас… это…
– Все в порядке, Житников.
– Я нашел другой ночлег, товарищ капитан.
– Все в порядке, беги.
– С-секреты? – надвинулся сзади Чиркавый. – От меня?
– Какие секреты? Летчик мой, сержант Житников…
– Проходи, сержант, если летчик. Садись, если летчик. Я не смотрю, что сержант…
– Проходи. – Горов пропустил Житникова вперед. Сели за стол втроем.
– А бьют «горбатых», я тебе скажу! – продолжал Чиркавый, подчеркнуто обращаясь к Горову. – Иной раз «ИЛ» внизу парит, как самовар, а тянет домой, из последних сил тянет, линию фронта перевалит – бух в снег и уже на крыле, пляшет, руками размахивает, дескать, ура, живой… Вот с косой-то каждый день в обнимочку намаешься, так, бывает, иной раз не знаешь, что бы дал, только бы куда прислониться… Сказали бы сейчас: все, Чиркавый, ты свой долг исполнил, оставайся в тылу, – я бы до неба прыгнул, честно. У нее муж-то на броне, она так считает: с одним, говорит, спишь, другой нравится, в том и разница, – смятенная улыбка блуждала на устах Героя.
– У вас сколько сбитых, товарищ капитан? – вклинился в беседу Житников. Горов, дорожа вниманием Героя, боясь неосторожным словом его спугнуть, утратить, надавил сержанту на сапог: помалкивай!
– Лично – семнадцать, – ответил Чиркавый с готовностью. – Четыре в группе. Есть неподтвержденные, они не в счет. Убрал – и ладно. – Он помолчал. – Двадцать пятого июня гонял одного «юнкерса». Он мне по морде… вот, вывеску поцарапал, я его за это – в Рижский залив. Доложил, зафиксировали, а потом пожалуйста: сбитый не в счет, нет подтверждения. Женская логика… Баба говорит одно, делает другое, как фининспекторша в Калинине. «Не искушайте меня», – лепечет, а у самой ноги, чувствую, обмякли… Теперь под Руссой веселей пойдет: «ЯКи» получаем! Какое сравнение, если взять тот год!.. Я тебе провозной дам. Столик снимем, из инспекторов кого прихватим, – он предвкушал поход, как бы уже давно с дальневосточником обговоренный. – У моей подружка есть, тоже с комбината…
– Точно, что «ЯКи»? – осторожно уточнил Горов, не решившись – да еще в присутствии сержанта – сделать это тотчас по оглашении новости.
