– Слуха нет, – отрезала Лена. – Обожаю вокальные номера, сама же петь не могу. Вот так! Все противопоказано. – Она снова коротко улыбнулась. – В среду едем во Фролы, прыгать с парашютом.
– Других вариантов нет?
– Говорю, продумано… Фотогеничность, слух… Я бы, конечно, не посмотрела, если бы сказали: талант! А так… Мне летать нравится. Сколько Женька Гарт получил провозных, пока схватил высоту семь метров?
– Полетов двадцать. И не схватил.
– Он хороший парень, Женька. Комсомолец хороший, отзывчивый… Вы сказали: «Бахарева, покажи мне высоту семь метров», – я показала, что такого? Семь метров и один метр – разница, ее видно.
– Одним она открыта, как на блюдечке, другим нет…
– Но мне-то она видна! – Лена поймала Дралкина на слове. – Вы на Гарта не кричите. Он не понимает, когда кричат…
– Бахарева! – произнес в своей манере Дралкин. – Белоручка он. Гарт, жизни не нюхал. «Почему занятия пропускал, не сдал зачета?» – спрашиваю. «Мы с папой ездили отдыхать в горы…» Видишь… Школьником в горах отдыхает, натрудился. А доску для звеньевого ларя не приколотит, топор в руках не держал… Небо чему учит? Думать быстро, соображать, сноровку же нужно иметь… Ты небось корову доила?
– Не было у нас коровы.
– Я к примеру… Доить умеешь?
– И доить и жать. И снопы вязать…
– Об чем речь. Птенцы сначала в гнездах учатся, потом летают, Бахарева, – с силой произнес инструктор, хотя они сидели рядом; он как бы вслушивался в звук ее фамилии. – «Не кричите, не понимает, нужен подход…» Все это подпорки, середняка тянуть. А вот является курсант, может, один из сотни, и понимаешь, что вся эта бухгалтерия гроша не стоит, только помех ему не чини, приглядывай, чтобы опара через край не вышла… Да, с талантом надо родиться.
– Актрисой я, наверно, не родилась.
– Война будет, – продолжал инструктор о своем, насупливая брови и отставляя недопитый стакан. – Я иной раз так рассуждаю: баба против мужика. На ринге, к примеру. В перчатках, при судье… Ведь не потянет баба против мужика, согласна?.. Воздушный бой не ринг, там смерть в глазах пляшет, мужик при виде смерти сатанеет. Что нашего в бою возьми, что другой нации. Зло лютует. Пощады от него не жди.
– Воевать не пойдут, – суховато сказала Лена.
– Пойдут… Да знаешь, не бабье дело – молотком махать, ты меня прости, титьки мешают. И удар нежесткий.
– Родину все должны защищать.
– Об том ли речь, Бахарева. – Дралкин хлопал себя по карманам, нащупывая спички. – Еще с кем посоветуйся… Подруги-то есть?
– Подруги все секреты разбалтывают. Ни одна язык не держит.
– Разбалтывать секреты – последнее дело. Сон хороший?
– Иногда ворочаюсь, не могу заснуть.
(Сбросить одеяло, померзнуть, потом тепло укрыться и заснуть… В другой раз она бы и этого от Дралкина не утаила, но не сейчас.)
