– Не знаю, – отвечает Бекки. – Она завернута, и так как наши заказы приходят в других упаковках, я не стала ее вскрывать. Посылка адресована тебе. По крайней мере, ты единственная Амелия Гриффин в нашей базе.
– Я ничего не заказывала, – повторяю я, и тут же в голове возникает навязчивая мысль, что это подарок от Дженны.
– Странно, – удивляется Бекки, – бывает же такое! Хочешь, я открою за тебя и посмотрю, что внутри?
– Нет, – вырывается у меня, и я оглядываюсь через плечо на магазин. – Нет, я заберу. Я неподалеку.
– Замечательно! Оставлю ее на кассе. До скорого.
Проверив время на телефоне, я выжидаю десять минут, чтобы пройти двадцать метров до магазина.
За это время размышляю над загадочными тайнами и в итоге останавливаюсь на невероятном исходе: в действительности моя подруга не мертва, ее похитили пираты. Потом они сымитировали ее смерть, потому что до ее родителей так и не дошли требования выкупа, ведь мистер Уильямс, не глядя, удаляет все электронные письма. И вместо того чтобы убить Дженну, бандиты отправили ее на одном из своих суденышек в Мичиган. Его ведь можно принять за остров, окруженный водой, а в Великих озерах, наверное, полно пиратских кораблей. Теперь же, отправив книгу, она пытается связаться со мной.
И тут же в качестве опровержения этой идеи в голове всплывают картинки, на которых Дженна лежит в гробу: темные волосы контрастируют с белоснежной шелковой подкладкой, а ее любимые серебристые колготки спрятаны от посторонних. Воспоминание застает меня врасплох, отчего я притворно кашляю, чтобы скрыть подступивший к горлу всхлип.
Когда Бекки появляется у кассы и шмякает передо мной коричневую квадратную посылку, мне удается держать себя в руках.
– Открывай, – умоляет она, – мне так интересно!
К счастью, вибрирует мой телефон, и высветившаяся на экране фотография мистера Уильямса спасает меня от назойливого любопытства.
– Мне нужно ответить. – И я ни капельки не лгу. Если второй раз подряд не отвечу, он сразу начнет беспокоиться и думать о самом плохом. – Уверена, что там нет ничего особенно. Спасибо, Бекки.
Зажимаю под мышкой посылку, телефон прикладываю к уху и уношусь из магазина со скоростью торнадо.
– Здравствуйте, мистер У… Марк, – говорю я. На похоронах родители Дженны заставили меня наконец обращаться к ним без мистера и миссис.
– Амелия, – начинает Марк приятным радостным голосом, – как ты?
Меня сбивает с толку его тон, но я не подаю виду.
– Наверное, хорошо.
– Звоню, чтобы удостовериться. Ты ведь придешь сегодня на ужин? Будет твое любимое жареное куриное филе.
– Да, жду не дождусь, – отвечаю, с трудом вынимая из-под мышки посылку и зажимая ее двумя руками. Над адресом книжного магазина неряшливым и неразборчивым почерком выведено: «Принадлежит Амелии Гриффин».
– Заеду за тобой около пяти, хорошо?
– Отлично, – мне уже не терпится прервать звонок и приступить к изучению посылки, – спасибо.
– Амелия? – Голос Марка теряет нотки радости. – Мы всегда придем на помощь, помнишь? Просто дай знать.
Мысли о подарке улетучиваются, а их место занимает воспоминание об ужине на прошлой неделе. Теперь мы с Уильямсами собираемся вместе два раза в неделю.
Мне катастрофически не хватает того, в чем – вернее, ком – я нуждаюсь.
– Спасибо, Марк, – повторяю я.
– Ведь… сейчас тяжело, дорогая. Трудно проходить через то, что ты сейчас проживаешь. Не забывай есть, ладно? Кушай хорошо, Амелия. Не забывай, ладно?
– Конечно, – соглашаюсь я, – увидимся вечером.
Благодаря этой посылке я впервые с похорон Дженны хотя бы немного отвлеклась. Заставляя себя прислушаться к совету, обещаю изучить каждый ее миллиметр, как только схожу в продуктовый и куплю нам с мамой что-нибудь на обед.
Я готовлю спагетти с консервированным томатным соусом (кроме этого еще могу приготовить жареный сыр), при этом воду солю до такой степени, что и море позавидует. С нетерпением жду, когда она закипит, потому что мне нужно уйти в свою комнату, закрыть дверь и поразмыслить над тысячей возможных вариантов содержимого посылки.
Мне жизненно необходимо снова выбраться из этого мира.
Когда я ставлю тарелку на столик рядом с мягким креслом, мама даже не поднимает глаз. Мне приходится освободить место, отодвинув поднос и пустую бутылку вина. Она смотрит ток-шоу, где ведущие выбирают человека из зрительного зала, и он за подарочные сертификаты участвует в тупых играх.
Мама снова ищет работу: с заправочной станции уволили большинство работников, потому что ее выкупила какая-то крупная сеть. Она сидит дома почти со дня смерти Дженны, а меня это бесит. Потому что телевизор не выключается.
– Я приготовила поесть, – говорю ей. Мама кивает, а телезрители заходятся истерическим смехом. – Если тебе что-то нужно – я в комнате.
Сидя по-турецки, я заглатываю спагетти, не сводя взгляда с лежащей передо мной посылки, и продолжаю уверять себя, что как только закончу есть, смогу в нее заглянуть. Я прикладываю все усилия, чтобы насладиться предвкушением и продлить каждую секунду времени, когда мое внимание отвлекается от смерти Дженны.
