— Пожалуй, не только игрушечных зверей и солдатиков изготовляет этот цех, — поразмыслив с минуту, добавил Дедушка:
— Так же здесь делают и другие менее востребованные игрушки, которые иногда заказывает ребятня. Но это далеко не самый большой цех.
— Не самый большой? — робко переспросил снеговичок и очень внимательно посмотрел на Деда Мороза своими пытливыми глазками-пуговками.
Дедушка улыбнулся по-доброму, но как-то с грустью посадил Малыша на колени и ласково начал:
— Понимаешь Малыш, если ребёнок в своём письме просит игрушки — это, скорее всего, означает, что у него счастливое детство. Но чаще всего, увы, дети просят то, чего им на самом деле не хватает: друзей, здоровья, дома, родителей…
Дедушка Мороз замолчал, не окончив фразу, и опустил глаза в пол. Малыш-снеговичок заметно поник:
— Но ведь мы не можем им этого дать, — быстро сообразил малыш, и тяжело вдохнул.
— К сожалению, не можем, — согласился дедушка, и в воздухе повисла тишина. Малютка снеговичок совсем уж было загрустил, он опустил голову вниз и кутался в шубу Дедушки Мороза. Видимо, от этих разговоров ему сделалось не по себе.
Дедушка тоже вздохнул, но не было в этом ничего обречённого и указывало скорее на усталость. Он заботливо поправил шапочку на голове Малыша, что непослушно съезжала вниз и тихо молвил:
— Однако кое-что мы всё же можем сделать! — Едва эти слова слетели с его губ, снеговичок тут же заметно оживился:
— Как? — Он поднял свои любознательные глазки на Дедушку Мороза и приготовился внимательно слушать.
— Да, не в наших силах наградить ребенка настоящим другом, но мы можем дать шанс обрести ему верного товарища, подарив щенка или котёнка.
Снеговичок довольно кивнул, и тут же вновь погрустнел, точно вспомнив о чём-то ужасно печальном.
— А вот с остальным сложнее, — читая мысли в глазах малыша, согласился Дедушка:
— Родителей мы уж точно не можем подарить, это не под силу никому, кроме Бога.
Снеговичок и сам это понимал: оттого и хмурился. Ему стало не выносимо больно всей своей душой за тех ребят, которым он не сможет помочь, как бы он не хотел этого и как бы не старался. Это всё казалось ему ужасно несправедливым:
— Тогда это не волшебная фабрика… — прикрыв глаза и смахнув горькую слезинку, изрек он:
— А обычная — игрушечная.
Говорил малыш не думая, от отчаянья. Он лишь мгновение спустя, когда его слова настигли собеседника, понял, как, должно быть, больно ранил ими Дедушку. Однако Мороз ничуть не выглядел обиженным: наоборот, его выражение лица было едва ли не довольным.
— Ты прав! — легко улыбнулся Дедушка:
— Мы не можем дать одиноким детям семью. — Мороз отставил посох в сторону и присел на один из двух больших мягких кресел:
— Такие мальчики и девочки, как правило, быстро взрослеют. Им просто приходиться становиться мудрее и сильнее, что бы выжить в этом непростом мире. И, пожалуй, лучшее, что мы можем сделать — подарить им детство.
— Детство? — удивился Малыш.
— Детство! Счастливое детство и веру в добро. Иногда это очень важно. Поэтому самый большой из наших цехов работает над созданием сказок, стихов и песенок для детей. Пусть это не решит все их проблемы, и мы это хорошо понимаем, но зато книга — самый верный помощник в бедах. Она поможет им пережить сложные жизненные моменты, научит верить в лучшее и подарит хотя бы на несколько часов ощущение сказки. Ведь сказка, настоящая добрая сказка — это и есть пропуск в волшебный мир детства. А счастливое детство — самый лучший подарок судьбы.
Хмурый снеговичок наконец заулыбался. Он почувствовал, что сможет сделать что-то значимое для малышей всего мира, если останется трудиться на фабрике Деда Мороза.
— А теперь, друг мой, пошли пить имбирный чай с печеньем. У нас впереди ещё много важных дел…
Ночь больше не казалась такой тёмной: снег укрыл белым одеялом землю и искрился всеми цветами радуги. Деревья приоделись к праздникам в белый палантин, а зайчики надели свои нарядные белые шубки. Деревянные домишки на отшибе казались игрушечными. Свет в окнах погас, и на небосвод взошла луна.
На сонной лесной полянке появился мерцающий силуэт — такой же безмолвный и неподвижный, как всё вокруг. Появился он внезапно, словно из ниоткуда. Луна пролила свой мягкий свет сквозь пушистые ветви елей, и теперь таинственный силуэт приобрел едва уловимые очертания. По мягким линиям угадывалась тень хрупкой невысокой девушки. Совершенно неуместной казалась она здесь в это время суток. Верхушка старой елки под натиском робкого ветерка слегка прогнулась к северу и больше не заслоняла поток света. Теперь белоснежные лучи могли в полной мере озарить бледнолицую красавицу. Стояла девушка всё так же неподвижно, как кукла на верхней полке в ожидании своего часа. Её черные локоны спадали на голые плечи, а белоснежное пышное платье шуршало чуть тише, чем свежий снег под ногами. Юное тело мерцало под лунным светом блеском сотни драгоценных камней, и было тяжело разглядеть, что оно полупрозрачное, не имеющее плоти и крови.
