Как-то раз король, откланявшись благодарной публике, решил немного повременить с уходом домой и насладиться прекрасной белоснежной луной, которая, конечно, не могла бы сравниться с той луной из его ярких воспоминаний, но всё же была недурна собой. Он долго и вдумчиво глядел в небо и ощущал непривычный для его организма прилив счастья, который бил тёплым ключом и наполнял собой всё тело. Глаза прикрылись от наслаждения, а уста приоткрылись. Именно в тот момент, когда удовольствие от ощущения собственной значимости почти достигло своего апогея, короля потревожил какой-то шум. Звуки были настойчиво нахальными и отдалённо напоминали треск льда. Король огляделся, но впотьмах ничего не смог разглядеть. Белоснежная луна всё так же зазывно сияла, однако любоваться ею уже не было никакого настроения. Настроение словно сдуло ветром и не оставалось ничего, как отправиться спать.
А утром, едва рассвело, король вновь пришёл к своему трону и, точно чуя неладное, внимательно осмотрел его. Так и есть: трон стоял слегка косо, словно под наклоном, а под его правой передней ножкой немного приподнялась плита. Король склонился пониже и обомлел от удивления — на стыке двух чёрных мраморных плит пробивался крошечный цветок, уже было видно его нежный, ещё нераспустившийся бутон, который, как чудо среди буйства обыденности, переливался всеми цветами забытой радуги. Он и ахнуть не успел, как прохожие тоже заметили это чудо и столпились вокруг едва проросшего цветка. Толпа гудела, охала и ахала, дивилась и ликовала. Прославляла Бога и высшие силы. А главное, никакого внимания не обращала ни на короля, ни на его блестящие доспехи. И уж точно, сегодня никого не могли заинтересовать красочные воспоминания несостоявшегося правителя, когда олицетворение всех этих рассказов созревало прямо на глазах присутствующих под тяжёлыми, толстыми плитами старого чёрно-белого города.
Шли дни. Цветок быстро рос на радость горожан. Он почти не бывал в одиночестве. Его нежные радужные лепестки с красивыми яркими переливами не оставались без внимания прохожих ни днём, ни ночью. Этот цветок был, по сути, единственным ярким пятном среди приевшегося строгого буйства чёрных и белых цветов. Этот цветок был, по правде, единственной надеждой на другую, красочную жизнь. Этот цветок являл собой не что иное, как чудо! Настоящее живое волшебство! Его лепестки, как дивное произведение искусства: такие совершенные, такие идеальные, а главное — сочные и яркие, что иной раз непривыкшие к цвету глаза устанут смотреть. Точно воплощение красок, сказочный цветок даже тень бросал не чёрную обычную, как всё живое и неодушевлённое, а белую, с едва уловимым тусклым намёком на радужные оттенки.
В городе ощущались большие перемены. Преисполненные ожиданием чудес, горожане больше не спешили на перекрёстках по делам, не поднимая голов, а неспешно наслаждаясь жизнью, прогуливались, вежливо улыбаясь друг другу. Цветок сумел разбудить полусонный город, вдохнуть в него жизнь и подарить веру. Ведь что может быть более вдохновляющим, чем вера? Вот и взволнованные горожане едва не боготворили олицетворение всех своих смелых мечтаний. А цветок, в свою очередь, несмело распускался, даря прохожим ощущение сказки своим радужным переливом. Его бутон, словно сосуд с бесценными красками, щедро разливал своё богатство по мере расцветания, и чёрный строгий мрамор постепенно обретал яркие цвета. Весь город, как один живой организм, затаил дыхание в трепетном предвкушении того сладкого момента, когда цветок расцветёт, расправив свои радужные лепестки, и заполнит город вожделенными яркими красками.
