Кэлен любовно пригладила его влажные волосы.
Как она могла навсегда расстаться с ним?
Как могла приказать поджечь костер?
Все ждали.
Она знала: темные силы этого мира придут и попытаются забрать его тело. Сулакан хотел бы заполучить его для своих нечестивых дел.
Как она могла не отпустить того, кого любила больше жизни, в огонь, который защитит его?
Воины ждали приказа Кэлен, не желая, чтобы она его отдала, и понимая, что она должна сделать это.
Она чувствовала, как при мысли о том, что после этого она никогда не сможет забыть, как отдавала такой ужасный приказ, в ней поднимается паника.
Но она знала, что Ричард хотел бы именно этого. Он сделал то же самое для Зедда. Ричард сказал ей тогда – ему невыносима мысль о том, что звери выроют труп его деда.
Теперь звери в человеческом обличье вырвались в их мир.
Именно живым, тем, кого он покинул, тем, кто любил его, надлежало позаботиться о его бренных останках. Его предков, почти всех Лордов Ралов до Ричарда, погребали в богато украшенных гробницах на нижних уровнях Народного Дворца, их родового дома.
Но сейчас, когда император Сулакан и его армия полулюдей и живых мертвецов опустошали земли, Кэлен не хотела оставлять врагу ни единого шанса захватить дворец и забрать тело Ричарда – как трофей или сделать с ним нечто худшее. Ханнис Арк воспользовался кровью Ричарда, чтобы оживить труп императора Сулакана. Кэлен не хотелось думать о том, что они могут сделать с телом Ричарда, если доберутся до него.
Кэлен не могла допустить, чтобы подобное произошло с останками ее мужа. Ей надлежало проследить, чтобы в этом мире ничего от него не осталось.
Был только один способ удостовериться, что сейчас она проявила высшую любовь к нему, а именно – предать его тело огню. Оставалось только произнести одно-единственное слово, и это произошло бы.
Так почему она не могла произнести его?
Мысли Кэлен мчались по тысяче разных направлений, пытаясь найти способ избавиться от выполнения долга, причину не отдавать приказа бросить факелы в костер.
Ничего придумать не удавалось.
В безысходном отчаянии она опустилась колени, откинула капюшон плаща, положила руки на плечи Ричарду и склонила голову.
– Магистр Рал ведет нас, – прошептала она. Все молча наблюдали, как она дает древнюю клятву верности Лорду Ралу. – Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей – наша сила. В милосердии твоем – наше спасение. В мудрости твоей – наше смирение. Вся наша жизнь – служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.
Она стояла на коленях на мокрой от дождя площади, положив дрожащие руки на плечи Ричарда, и эхо вторило ее словам.
Никто не присоединился к ней в этой клятве верности. Все понимали, что на сей раз она должна сделать это одна. Попрощаться.
Слезы скатывались по щекам Кэлен мимо холодных частичек осевшего тумана и капелек дождя и падали на булыжник. Она подавила рыдания прежде, чем те прорвали ее сдержанность, наконец поднялась и сделала непроницаемое лицо, надела маску Исповедницы, скрывшую все ее внутренние терзания.
Оглядевшись, Кэлен заметила в промежутке между собравшимися на площади воинами Охотника, спокойно сидевшего в отдалении на краю темного леса. Даже отсюда она видела, что зеленые глаза Охотника следят за ней.
Дождь, похоже, нисколько не беспокоил это похожее на кошку существо. Вода стекала с его густой шерсти, как с утиных перьев.
Кэлен вновь опустила взгляд к единственному мужчине, которого любила. Не сбрасывая маски Исповедницы, она приложила ладонь к застывшей щеке Ричарда. Его плоть была холодна, но благодаря колдовству оставалась мягкой, как при жизни.
В определенном смысле и ее лицо было таким же: застывшим, спокойным, не выражающим ничего.
Душа Ричарда отправилась в вечное странствие. Кэлен видела, как она спустилась во мрак, увлекаемая демонами подземного мира, плотно обернувшими ее своими крыльями. Сама она в то время тоже была мертва или, по крайней мере, на пути к смерти. Темные демоны тащили ее в вечную ночь, прочь от линий Благодати, но Ричард отправился за завесу подземного мира и спас Кэлен. Едва он отвлек их, душа Кэлен, этот таинственный элемент Благодати, смогла вернуться в ее тело в мире живых.
Хотя сердце Кэлен пронзил кинжал, Никки смогла исцелить ее тело, и душа Кэлен успела вернуться. Она вернулась – ведь Ричард пожертвовал жизнью, чтобы отправиться за ней и спасти вовремя.
При этой мысли Кэлен нахмурилась. Вовремя…
В вечности подземного мира времени не существовало. Время имело значение только в мире живых.
Возможно ли, что в Ричарде все еще остается искра жизни, как было с ней самой, – противовес отравляющему прикосновению смерти, поселившемуся в них обоих? Может ли быть так, что и сейчас, уходя все дальше в вечный, вневременной мир мертвых, он сохраняет связь с миром живых?
