Миа Эшер – Сладкий яд полностью

– Не говори о себе в таком тоне, Блэр.

Запрокинув голову, я смеюсь. Пустым, горьким смехом. Таким же пустым и горьким, как я сама.

– О, а вот и он, комплекс папочки.

Отпустив полотенце, я прижимаюсь к нему всем телом. Трусь грудями о его торс, целую его шею и челюсть, овевая отравленным дыханием его кожу и оскверняя ее своими прикосновениями.

– Такие милые великовозрастные мужчины, как ты, просто обожают спасать девушек вроде меня, да? Так вот знай: мне не нужно спасение. Мне не нужно, чтобы ты защищал меня. Мне нужно от тебя одно: твои деньги. Ни больше, ни меньше.

Его хватка начинает причинять мне боль, чему я только рада. Накажи меня, Лоренс. Вперед. Будь как все. Покажи, насколько я тебе омерзительна.

Мои губы растягиваются в глумливой усмешке.

– Так что давай, отымей меня и перестань притворяться, будто тебе не все равно. Покажи, как сильно ты меня хочешь. – Обеими руками я хватаю его лицо, мои ногти впиваются в его плоть, пока я трусь промежностью о его набухающую эрекцию. – Ах ты, ублюдок. Да тебя это охереть как заводит, да? – Я целую его. Целую так, словно хочу разорвать его, ранить его, уничтожить своими зубами, своим языком, своей грязью.

Отпустив его лицо, я начинаю возиться с его ремнем.

– Прекрати, Блэр. – Он останавливает меня, поймав за руки.

– Заткнись и трахни меня как шлюху. В конце концов, ты же платишь за это и немалые деньги. – Мой голос надламывается, когда я отталкиваю его руки прочь. Расстегнув его брюки, я достаю его член, сжимаю его, тру головкой свой клитор.

– Посмотри на меня, – приказывает он тихо, а, когда я не слушаюсь, кладет мне палец под подбородок и заставляет поднять лицо. Я ненавижу себя за то, что он на нем видит.

Лоренс нежно заключает мое лицо в ладони и, склонившись надо мной, начинает сцеловывать мои слезы. Мягкие, точно перышки, губы ласково касаются моей кожи, вновь и вновь согревая меня.

– Когда я впервые увидел тебя в музее, – поцелуй, – то наблюдал за тобой через весь зал. – Поцелуй. – Я видел, как тебе неуютно, как одиноко. Тот самовлюбленный кусок дерьма, с которым ты пришла, бросил тебя в одиночестве, пока общался со своими друзьями. – Поцелуй. – Но ты стояла там, среди готовых осудить тебя незнакомцев, и держалась как королева. Гордая. Ослепительная. А потом, глядя, как ты идешь через зал, я подумал, что никогда еще не видел ничего более прекрасного, чем эта юная храбрая женщина с глазами, полными гордости и огня. От этой девушки у меня захватило дух. – Он перестает целовать меня и заглядывает в глаза. – Верни ее мне, Блэр.

– Ее не существует. Та девушка была просто иллюзией.

– Неправда. Она здесь, у меня в объятьях. Притворяется кем-то другим, позволяет всякой чуши терзать себя. – Он сжимает меня еще крепче. – Моя прекрасная, восхитительная дикарка. Они все – пыль у твоих ног. Они никто, и не позволяй им до себя добраться. – Слегка отклонившись назад, он улыбается. – Я сам не позволю им.

Ох, Лоренс.

– Как ты им помешаешь, милый мой человек?

В этот миг, пока мы глядим друг на друга, в его зеленых-зеленых глазах отражается понимание, и мне становится ясно, что я обрела друга. Что я уже не одна. Вроде такая простая вещь, но она потрясает меня до глубины души.

– Не забивай этим свою хорошенькую головку. Просто знай, что пока ты находишься под моей защитой, я не позволю кому бы то ни было обижать тебя.

Мои губы начинают дрожать. Кто бы мог подумать, что за суровой личиной Лоренса Ротшильда прячется доброта? Обычно сочувствие отталкивает меня – мне не нужна ничья жалость, – но сегодня я слишком устала, чтобы бороться. Сегодня мне нужно только одно: отдых от моего внутреннего хаоса и утешение, которое дарят мне руки Лоренса.

– Идем. Уложим тебя в кровать. Сегодня был длинный день.

Я киваю. Он снимает пиджак и набрасывает его на мои обнаженные плечи. Наклоняется, берет под коленки и спину и, снова подхватив меня на руки, несет к своей спальне, а я кладу щеку ему на грудь и слушаю биение его сердца.

– Прости за все, что наговорила тебе. Ты этого не заслуживал. – Я поднимаю взгляд на его лицо.

– Не извиняйся. Не надо. А теперь, милая, расскажи, что у тебя с поисками квартиры. Джина говорила, ты сегодня ездила смотреть какие-то варианты. И как, нашла, чем меня разорить? – поддразнивает меня он.

Я отвожу глаза в сторону.

– Нет. Мне ничего не понравилось.

– Обманываешь. Я по глазам вижу. Скажи мне правду, Блэр.

Я уныло улыбаюсь.

– Мне от тебя ничего не скрыть, да?

– Боюсь, что так.

Я трусь щекой о его рубашку, ощущая кожей мягкий шелк галстука.

– И тебе всегда надо, чтобы все было по-твоему?

– Да. Я просто не умею иначе. А теперь я хочу, чтобы ты перестала уклоняться от темы и рассказала мне, что случилось.

Я вздыхаю, внезапно почувствовав себя много старше своих двадцати трех лет.

– Просто навалилось все сразу. Мне точно не место в «Плазе», да еще… – я замолкаю, делаю долгий вдох, – да еще Уильям Доулинг, тот риелтор… Он… он…