Она — избалованная вниманием дочь влиятельных родителей, звезда факультетской элиты. Он — обычный парень со своими заботами и памятью о прошлом, которое никак не хочет отпускать. Между ними пропасть или все же нет. Эрик, по прозвищу Хьюстон, теперь студент. После событий предыдущей части прошло три года и многое изменилось, так же как и сам герой.
Ее звали Миа, и она была девушкой особенной. Не в том плане, что с ней было что-то не так, с внешностью или там со здоровьем. Нет, с этим как раз все было в полном порядке, о чем довольно красноречиво говорил ее весьма цветущий и привлекательный вид. А в том смысле, что держалась она всегда особняком, зная себе цену. На факультете отношение к ней тоже было особенным, как к звезде или наследной принцессе. Впрочем, она такой и была. Ее родители — владельцы собственной строительной империи, одни из самых влиятельных людей в нашей сфере. И, угадайте, кто за свой счет оборудовал лабораторию промышленного дизайна и сделал еще много-много всего для нашего института. Странно, что их портреты, как почетных благотворителей еще не висели где-нибудь на стене в зале славы факультета или кабинете декана.
Но если быть совсем справедливым, то Миа свои оценки зарабатывала не только громкой фамилией. Училась она неплохо, не блестяще, но и не так, чтобы посредственно. Могла бы и лучше, если бы не почти демонстративное безразличие к учебе. Например, нередко опаздывала на пары, а то и вовсе пропускала, или сидела на лекциях в наушниках, наслаждаясь музыкой. Что она и делала сейчас, пока я распинался перед аудиторией со своим докладом по особенностям архитектуры эпохи Возрождения. Впрочем, явление это было таким естественным и привычным, как листопад осенью или снег зимой. За те три года, что мы проучились на одном факультете, она ни разу не проявила ко мне какого-либо интереса. Также, как и к основной массе сокурсников, общаясь только с избранным кругом, что в общем никак не сказывалось на жизни в целом. Поэтому гораздо больший шок я испытал, когда, подняв в очередной раз от конспекта с тезисами глаза и машинально пробежав ими по лицам, вдруг напоролся на ее пристальный и будто удивленный взгляд. Я даже слегка забеспокоился, заподозрив что допустил какой-то глобальный ляп или у меня что-то не так с одеждой. Однако, взгляды остальных слушателей хранили прежнее, немного сонное выражение. Поэтому я успокоился, и закончив доклад, отправился на свое место.
По дороге заметил, что она проводила меня взглядом и даже убрала куда-то наушники. Это была последняя пара, и после звонка толпа, высыпав в коридор, устремилась к гардеробу. Я немного замешкался у окна, привычно пережидая пока схлынет основная масса самых нетерпеливых, и начал рыться в рюкзаке, пытаясь нашарить свой номерок, имевший дурную привычку заваливаться на самое дно или прятаться между толстыми тетрадями с конспектами и институтскими учебниками, так что приходилось порой немало повозиться, прежде чем удавалось нащупать его в недрах, забитого до отказа «Челледжера». Я уже почти настиг этот капризный кусок толстого гладкого пластика, когда над ухом раздалось:
— Привет!
Поднял голову и увидел стоявшую передо мной Миа, которая вертела на пальце плоское серебристое кольцо с ключами и брелоком — миниатюрной эйфелевой башней, по виду — золотой. Она улыбнулась вполне дружелюбно, и я невольно обернулся, чтобы посмотреть, не стоит ли за моей спиной кто-нибудь из ее знакомых. Но за спиной никто не стоял, и она смотрела прямо на меня, так что мне ничего не оставалось только как ответить:
— Привет.
Прозвучало это как-то неуверенно, и я смущенно закашлял. Уголки ее ярких губ снова слегка приподнялись, обозначив улыбку, и она спросила, надменно вздернув подбородок:
— Тебя, кажется, зовут Эрик? Я — Миа.
Я ошарашено посмотрел на нее, потом сказал:
— Я знаю.
Она перестала звенеть ключами, поправила на плече лямку своего рюкзачка, скользнула по мне, как будто небрежным, но в тоже время, оценивающим взглядом и сказала:
— Отличное было выступление. Ну, пока, Эрик.
Мое имя она произнесла чуть нараспев, то ли с насмешкой, то ли с издевкой, я признаться не понял, так был обескуражен ее внезапным вниманием. Потом она довольно усмехнулась и пошла, едва не задев меня плечом и на мгновение обдав нереально вкусным ароматом духов, видимо очень дорогих.
— Спасибо, — пробормотал я ей вслед. — Пока.
Она шла, покачивая стройными, округлыми бедрами, которые мягко облегала узкая темно-бордовая юбка. Эти ритмичные движения завораживали и казались почему-то чуть нарочитыми. Длинные, очень светлые волосы, ровной, блестящей волной как шелковая накидка струились с головы на плечи и спину, отчетливо выделяясь на угольно-черном фоне джемпера. Через несколько метров Миа внезапно обернулась, я не успел отвести взгляд и покраснел как мальчишка, которого застали за чем-то нехорошим. Мы встретились глазами и, мне почудилось, что она подмигнула. Хотя вероятнее всего, она просто сморгнула соринку. Когда Миа ушла, свернула по коридору на лестницу, ведущую вниз, к гардеробу, я, плюнув про себя, постарался выкинуть из головы это не поддающееся разумному объяснению происшествие, списав его на странности женской природы, выкрутасы которой порой ставили меня в изрядный тупик. Но дело на этом не закончилось.