– Эй, ты! – звонким эхом прозвучало в шлемофоне. – Эй, ты!..
Андрей посмотрел вслед уплывающему «бутерброду».
– Эйты-эйты-эйты!.. – скороговоркой прозвучало в шлемофоне, и компания бутербродообразных особей (числом, наверное, в несколько тысяч) на мгновение превратилась в ярко и остро сверкнувший веер серебряных стрел.
Это действо напомнило что-то до боли знакомое... Ах, да! Ну конечно! Так прыскает в разные стороны испуганная на мелководье стайка рыбешек-мальков... Чего или кого пугаются эти стаи? Своих разговорчивых собратьев?
Пока он вытряхивал утопленную в корпус видеомонитора черную бленду, трое «мальков» (уже в компактном виде добропорядочных «бутербродов») вошли в тень головы-"утеса" и зафиксировались тут ступеньками неподвижной лесенки. Каждый из «мальков» вдвое превосходил размерами первого посетителя. Занятый видеозаписью, Андрей не сразу заметил прибытие еще одного визитера. А когда заметил – взмахнул руками и громким голосом с пугающими интонациями закричал:
– Эй, ты!!!
Ни громкий голос, ни пугающие интонации действия не возымели: огромный «бутербродище» с темными многоугольниками вместо «галет» (это делало его похожим на обкусанный со всех сторон кусок пригорелого пирога) продолжал сближение с прежней скоростью, да еще покачиваясь на ходу. Андрей ввел поправку:
– Эй, вы!..
Реакция была мгновенной: три серебряные стрелы прошили пространство слева, исчезли где-то за спиной. А «бутербродище» выметнул, казалось, на полмира исполинскую перламутровую полосу. Выметнул и так же резво убрал. А когда убрал, то на таком удалении выглядел уже просто синеватой точкой.
– Эйвы-эйвы-эйвы-эйвы! – донесло эхо. И еще быстрее, захлебываясь, более высоким тоном: – Эйвы-эйвы-эйвы!
– Молодцы, – похвалил несколько ошеломленный стремительным поворотом событий Андрей. – Нарекаю вас эйвами! Отныне и на века.
– ...Эйвами-эйвами-эйвами!.. – прозвучало в ответ. – ...Века-века – века-века...
В черных глубинах космического океана то и дело выблескивали беспорядочными фейерверками пугливые стайки «мальков».
– С чего это вы такие переполошенные?.. – вслух подумал Андрей. А про себя подумал: «Совсем чужой этот мир, елки-горелки. Абсолютно не наше пространство».
– ...Такие-такие-такие... – затоковало пространство.
Где-то близко с громоподобными всплесками один за другим опрокинулись сразу четыре айсберга. После этого кто-то пробормотал:
– Вышла из мрака младая... с перстами пурпурными Эос!..
Андрей узнал свой голос, но собственные интонации почему-то ему не понравились. Примолк и словно бы насторожился густонаселенный болтливый мир.
– Что за стрекот там у тебя? – спросил голос Мефа Аганна. – Откуда помехи?
Копии слов звучали внятно, вполне узнаваемо, а вот вопросительная интонация была неестественно вялой, тусклой, безжизненной. «Как с того света, – подумал Андрей. – Убираться надо отсюда подобру-поздорову...»
Отступая, он старался охватить объективом всю видимую сферокартину. Он надеялся, что, может быть, какие-то участки ее удастся зафиксировать. На это оставалось только надеяться. Даже в тени исполинской фигуры было светло от зарева короны бело-голубого (а значит, высокотемпературного) местного светила. Само светило находилось где-то там, далеко внизу, а ослепительно-белая бахрома его короны виднелась чуть ли не на уровне маски великаньего гермошлема. Плюс очень яркие блики сверху. Оставалось надеяться, что одно из важнейших слагаемых успеха затеянной здесь видеозаписи – слабенькая светозащита объектива бытового видеомонитора – не подведет хотя бы в некоторых ракурсах.
