Когда из-под асфальта вынырнула вбок узкая грунтовая дорога, то машина, покачиваясь на волнами укатанной земле, лихо понеслась прочь от автострады. Вскоре дыхание леса вкралось в раскрытые окна, и пластиковая ёлка, мотающаяся под зеркалом заднего вида, стала бессмысленной висюлькой. И смотрелась нелепо, и пахла резко. Последнее, на что она могла сгодиться, – это маятник гипнотизёра, но для этого нужно было что-то потяжелее.
Дорога петляла вдоль леса, подпрыгивая на ухабах и ныряя в лужи в низинах. Колёса вязко хлябали по жидковатой грязи, и снаружи машина была наверняка уже изрядно заляпана. Перекрывая взвывающий на очередном подъёме движок, Ленка вколола очередной занозой:
– Сколько ещё терпеть? – все промолчали, а она заёрзала на заднем сиденье, – Меня уже эта дорога поперёк горла.
– До этого ты сказала, что на трассе тебя мутит от потока машин, – скептически бросил через плечо Борис, выруливая, чтобы не сползти колёсами в разбитую колею.
– Ну так-то она ещё вчера заявила, что её тошнит от идеи съездить в лес с палатками, – съехидничала я, поворачиваясь к водиле с правого сиденья.
– Поверь, – Борис обернулся назад, заодно подмигнув Лениному соседу Никите, – На месте… – но Ленка его перебила:
– И мнение моё стало только крепче, а если не хотите… Ааа! Тормози! – она внезапно замахала руками на дорогу, и Борис резко вцепился в руль.
Машина завернула влево, пошла юзом, но потом задние колёса вырвались из колеи, и она, соскочив с дороги на поле, затряслась на кочках. Борис снова стал выруливать на дорогу, поглядывая в правое боковое зеркало. Тень, метнувшаяся им под колёса, ошалела застыла. Зеркало мотало из стороны в сторону, и видно было только смазанный силуэт, клином торчащий посреди дороги.
– Чего это за придурок? – крикнул он ребятам, которые стали пялиться назад.
– Оборванец какой-то, фу! – выдохнув, я утёрла испарину со лба.
– Эй ребята, он похоже нам руками машет, – подметил Никитос, – Может остановимся?
– Ни за что! – взъелась на него Ленка, – Теперь км десять отсюда едем дальше!
– Как скажешь шеф, – уверенно подхватил Борис, хотя и сам уже порядком подустал от поездки. Знакомый поворот внутрь леса пришлось пропустить.
Когда они свернули на следующий, то мягкие летние сумерки резко обернулись глубокой тенью леса.
– Блиин, – потянула я, – Не видно уже ни фига.
Так хотелось ещё повыбирать место покрасивее и пофоткать в косых лучах заката. Но по ходу к закату тут будет кромешная тьма. Оставалось надеяться на симпатичную фотосессию у костра.
– Вот поляна ничего, – Борис, притормозив, махнул рукой на светлеющее место среди высоких сосен.
– Первое попавшееся не берём, – хмуро обратилась сзади Лена.
– Давайте, разойдёмся все на четыре стороны, – предложил Никита, – Посмотрим вокруг.
– Ты чего обалдел?! – сразу осекла его подруга, – Впотьмах расходиться?
– Тогда сиди в машине, ща мы сами посмотрим и решим, – уже без прежнего энтузиазма подытожил Борис, и остальные быстро выскочили, чтобы вдохнуть свежего воздуха и наконец-то настроиться на расслабон.
Будучи уверен в своём выборе, Борис сразу извлёк рюкзак и палатку из багажника и потащил их на сквозившую в частоколе леса прогалину на вершине холма, у которой мы оказались.
Я для приличия потопталась в стороне и направилась к нему. Он уже принёс гитару, извлёк её из чехла и, напевая что-то себе под нос, перебирал струны. Никитос дольше хрустел ветками где-то в кустах, но вскоре тоже притащился. Прихватив из машины вещи и привередливую подругу. Борис заметно ухмыльнулся и стал ставить свою палатку. От моей помощи он отказался, предложив пособирать веток для костра. Зная, что он по-любому потом сам наберёт ещё и разожжёт из своих, тем не менее, прочесала вокруг поляны. Дело лёгкое, чего отказываться?
Насобирала всяких кривых веток. Исцарапалась, правда, но никому поднывать не собиралась. Искоса поглядывала на Никитосову пассию, которая пока стояла у сгруженных им вещей и носком кроссовки ковыряла мох.
– Ничё вроде место, – лениво выдала она.
– А то, – отозвался Боря, ставя стойки под пологом, быстро и чётко поднимая нашу палатку. Никитос ещё только расправлял свою, запинаясь о мелкие кусты. Даже в сумерках было заметно, что он краснел за приведённую подругу. Поэтому он старался больше. И суетился тоже. Вскоре он уже стоял, запутавшись в стропах, нерешительно оглядывая, кого из нас позвать на помощь. Я сходу это заметила и, подхватив, принялась растягивать их в стороны, закрепляя алюминиевыми колышками. Никиту я знала давно, и в лес мы с ним ездили уже пару раз. Он занятный пацан, ещё бы не покупался на всяких шибко умных, но ни фига не умеющих девок.
– Так чем же тебе тут приглянулось? – обратилась я к Лене, чтобы как-то подозвать её к нам, а там и наладить чуток наш просевший вайб.
– Мох тут пушистый, – плавно начала она, – пружинит приятно.
– Эт да, найс, – подхватила я, – И спаться будет мягко, а то на земле за пару часов всё отлежишь. А так к утру будете фреш энд фан, – украдкой подмигнув Никитосу, словила его скептический взгляд.
