— Мне понятна ваша мысль, — неожиданно громко произнёс тощий, а затем, подойдя к Мякину вплотную, прошептал: — Вы специально это сказали, чтобы их ввести в заблуждение. Я вас ох как понимаю!
Он хотел ещё что-то сказать, но почему-то с испугом взглянул на дверь, замолк и тихонько лёг в постель, закрыл глаза и, помахав рукой Мякину, вроде как прощаясь с ним, затаился.
Мякин долго лежал с открытыми глазами и хотел было встать и выключить общий свет, но решил не тревожить тощего и остался лежать в постели. Остаток ночи он провёл в раздумьях о смысле своего существования, вообще о смыслах и, конечно же, о тощем, который то ли притворялся, что спит, то ли на самом деле наконец-то под утро уснул самостоятельно, без укола.
Серый рассвет Мякин встретил с некоторым облегчением — первая клиническая ночь наконец-то закончилась. Мякин тихонько встал, оделся, выключил свет. Тощий лежал не шевелясь в той же позе. Мякин на цыпочках прошёл в туалетную комнату, помылся и вернулся в палату. Тощий продолжал лежать в том же положении. Мякин подошёл поближе — тощий не дышал.
Мякин хотел пощупать у тощего пульс, но испугался, бросился к двери и громко забарабанил в неё. Через несколько минут отчаянного мякинского стука дверь отворилась и заспанная медсестра появилась с равнодушным вопросом:
— Что тут у вас?
— Он умер, — прошептал Мякин, указывая рукой в сторону тихо лежащего соседа.
Сестра по-деловому подошла к тощему, пощупала пульс на руке, на шее, осмотрела лицо и молча удалилась. Мякин остался с мёртвым соседом наедине. Он осторожно подошёл к тощему и внимательно посмотрел ему в лицо. Худое лицо было спокойно, словно сосед на минуточку прилёг отдохнуть.
«Мы диалог так и не закончили, — подумал Мякин. — Вы почти согласились со мной, что надо спать по ночам. Вот и уснули навсегда».
Мякин долго не мог оторваться от созерцания мёртвого соседа, и мысли мякинские витали рядом с неподвижным телом тощего. Мякин тихо размышлял:
«Почему так получается: в жизни не очень-то разглядываем друг друга, а потом пытаемся найти что-то такое недосказанное в мёртвом выражении лица, словно о чём-то недоговорили, недодумали, остались наедине с самим собой».
Дверь с шумом открылась, и в палате появились две молоденькие девчушки в белых халатиках, с каталкой. Они накрыли тощего простынёй, завязали узлы за его головой и внизу, как бы завернув его в кокон, ловкими движениями поместили тело на каталку и увезли навсегда уснувшего соседа в неизвестность.
Мякин остался совсем один, как всегда невыспавшийся, с шумом в голове. Через час принесли завтрак: каша, варёное яйцо, чай, хлеб. Потом, уже после девяти часов, появились седой доктор с молодой помощницей. Доктор осмотрел Мякина, молоточком постучал по его коленкам, заставил Мякина следить глазами за докторским пальцем и в конце осмотра спросил:
— Как прошла ночь?
— В диспуте, — ответил Мякин.
Доктор удивился, взглянул на помощницу, та что-то тихо сказала ему.
— Ах да, — ответил доктор. — Беспокойный был пациент.
Мякин подумал про себя: «Так просто: “беспокойный был пациент”», — и спросил:
— От чего он умер?
Доктор задумался и уклончиво ответил:
— Помимо всего, сердечко у него пошаливало.
Мякин в знак понимания кивнул.
— Итак, — продолжил доктор, — мы вас всесторонне обследуем — посмотрим, что же у вас за причина такая бессонницу вызывает? Я думаю, недельки за две управимся.
— Что вы имеете в виду, когда говорите: «управимся»? — недоверчиво спросил Мякин.
Доктор по-дружески улыбнулся и ответил:
— Вы, наверное, волнуетесь. Так я вам отвечу, что ваша бессонница лечится. Это не такая уж страшная болезнь. Сдадите анализы, получите квалифицированное лечение, а по поводу времени я сейчас точно вам не отвечу.
Доктор обратился к помощнице и дал ей указание:
— Пока пациент обследуется, подберите ему нечто успокаивающее для сна, расслабляющее. Да, кстати, нового соседа ему поселите поспокойней, без диспутов.
Доктор собрался уходить и машинально спросил:
— Какие будут к нам вопросы? Может быть, пожелания?
— Пожелания? — ответил Мякин. — Пожелания будут. Он осмотрел палату и сказал: — Здесь у вас тюрьма какая-то. Выйти погулять нельзя. Дверь постоянно закрыта. Очень мрачно. Голые деревья и забор. Плюс решётки на окнах.
Доктор вопросительно посмотрел на помощницу, а та, в свою очередь, пожала плечами и ответила:
— Просили же покомфортнее, и чтоб соседей немного.
Доктор покачал головой и заметил:
— Может быть, перевести пациента к тихим — там у них всё открыто и веселей будет?
— У тихих по пять человек в палате, — ответила помощница. — Не знаю, согласится ли он.
— Он согласится, если можно гулять, — ответил Мякин.
— Ну что ж, тогда сегодня же переведите его, — приказал доктор.
