— Свистать всех наверх, — невесело ответил моряк и занялся измерением температуры.
После завтрака в палате появился уже знакомый Мякину доктор с новой помощницей.
— Ну, как наши дела? — обратился доктор к моряку.
Моряк встал и, изобразив стойку смирно, ответил:
— Стою в сухом доке на ремонте.
Доктор похлопал его по плечу, предложил сесть на кровать, а сам расположился на табуретке.
— В сухом ли? — недоверчиво спросил он моряка, рассматривая его зрачки.
— Клянусь Посейдоном: в сухом! — ответил моряк.
Доктор покачал головой и достал стетоскоп.
— А почему не Нептуном? — спросил он, прикладывая к волосатой груди моряка прибор.
— Можно и Нептуном. Кстати, вот и матрос подтвердит. — Моряк повернулся в сторону Мякина. — Подтверждай, матрос!
Мякин поначалу не понял, что ему следует подтверждать, и ответил невпопад:
— Спал хорошо. Тоже клянусь этим…
— Нептуном, — подсказал доктор. — Нукася, приподнимитесь, Адмирал!
Моряк встал.
— Вытяните руки вперёд и закройте глаза, — предложил доктор.
Моряк нехотя повиновался и проворчал:
— Это что, зарядка такая?
— Зарядка, зарядка, — подтвердил доктор.
— Вот видите, коллега, ручонки-то того…
Помощница кивнула.
— Будем чистить организм, — произнёс доктор. — Очистим от скверны — и опять в море, океан. Можете сесть.
Моряк опустился на постель.
— Согласен, — ответил он. — Только чистите как следует. Приборка треба капитальная.
— Сделаем капитальную, — согласился доктор. — И дисциплинку поднимем, — добавил он, лукаво улыбаясь. — Коллега, надо бы контроль усилить, — продолжил доктор и подошёл к Мякину. — Так вы теперь по морям, по волнам?
Мякин разволновался — он испугался того, что доктор догадается о вчерашнем потреблении алкогольной жидкости, и снова ответил не совсем адекватно.
— Меня укачивает. Мне нельзя…
— Что вам нельзя? — спросил доктор и поднёс к кончику мякинского носа блестящий молоточек.
— По морям, по волнам, — ответил Мякин.
— Чудненько, — обрадовался доктор, заставляя Мякина следить за молоточком. — Говорите, что спали?
— Да, спал, — подтвердил Мякин.
— Замечательно, — убирая молоточек в карман, произнёс доктор. — Будем продолжать.
— Что продолжать? — машинально спросил Мякин.
— Процедуры, то есть лечение, — ласково ответил доктор и, весело подмигнув, добавил: — И никаких морей и волн.
Когда доктор с помощницей вышли из палаты, моряк недовольно проворчал:
— Ты, матрос, нервный какой-то. С тобой в поход опасно ходить.
— Почему? — наивно удивился Мякин.
— А потому, матрос, что укачивает тебя, — ответил моряк и угрюмо залёг в постель.
Через полчаса в палату с шумом ворвалась дежурная медсестра и объявила:
— Больной Мякин, вас ждут в клизменной. Быстренько собирайтесь.
Мякин открыл глаза и невнятно ответил:
— Меня?
— Да, вас. Не тяните, быстренько собирайтесь. Вас уже ждут.
— Кто ждёт? — переспросил Мякин.
Моряк недовольно повернулся в койке и пробасил:
— Клизма тебя ждёт, матрос. Свистать всех наверх!
Мякин сел на койке, потряс головой, встал и ещё раз спросил:
— Так мне уже… то есть уже делали. Опять, что ли?
— Больной, не задерживайте меня! — поторопила его медсестра. — Можно чуть поживей? Нечего тут помирать.
— Давай, матрос, — обрадованно произнёс моряк. — Трубы почистить надобно.
Мякин, шаркая по полу тапочками, двинулся в сторону двери. Дежурная проводила его до той заветной комнаты с табличкой «Клизменная» и попыталась открыть дверь.
— Опять заперлась, — недовольно произнесла она и громко постучала в дверь.
За дверью наблюдалась глухая тишина. Дежурная ещё несколько раз поколотила ладонями и кулаком в дверь, но никакой реакции из закрытого помещения не последовало.
— Стойте здесь, никуда не отлучайтесь, — приказала дежурная и быстро прошла по коридору за поворот.
Мякин остался один на один с клизменной.
«Зачем мне столько клизм? — подумал Мякин. — Надо бы спросить доктора».
Он повернулся к двери спиной. Издалека, скорее всего из приёмного покоя, два крепких санитара вели больного, и Мякин сразу почувствовал в крупной фигуре вновь прибывающего что-то знакомое. Процессия приблизилась к нему довольно близко, и Мякин наконец-то узнал в новеньком сбежавшего инструментальщика, небритое лицо которого улыбалось настолько наивно, настолько радостно и как-то по-детски, что Мякин даже несколько растерялся и не сразу сообразил, как ему поздороваться с инструментальщиком.
— Здрасьте, — произнёс Мякин, когда процессия поравнялась с ним.
Инструментальщик неожиданно остановился, санитары по инерции дёрнули его за локти и, не давая ему стоять, потащили вперёд. Инструментальщик решил сопротивляться, упёрся ногами в пол, улыбка моментально исчезла с его лица, и он заговорил:
— Зачем, зачем меня? Не хочу, я не хочу! Мне не туда!
Санитары, не обращая внимания на тирады инструментальщика, заломили ему руки за спину, согнули его в три погибели и буквально затолкали в ближайшую палату. Затем закрыли за ним дверь и подозрительно посмотрели на одиноко стоящую фигуру Мякина, который с испугу отвернулся от них и уставился лицом в табличку на двери клизменной.
