— Переживаешь, матрос, — заключил моряк. — Вот и снится дрянь всякая. Мне тоже что-то непотребное сниться стало, как списали меня. Тебя, видать, тоже списали или, того гляди, спишут.
— Того и гляди, — произнёс Мякин. — Да, наверное, того и гляди.
— А ты, матрос, не боись, не дрейфь. Ещё найдёшь себя. Молодость и дана для того, чтобы себя найти.
За окном забрезжило. Наступал новый день. Клиническое народонаселение по-разному провело эту ночь, но день, наверное, встречало в основном одинаково — с радостью и надеждами на лучшее.
Моряк и Мякин затихли в ожидании медсестры с утренним приветствием и первой процедурой — измерением температуры тела пациента.
— Доброе утро, — энергично произнесла вошедшая к ним медсестра. — Как соизволили почивать?
— Вот, матрос, дождались и мы приятного обхождения, — произнёс моряк и ответил: — И вам, красавица, доброго, а почивали мы в целом нормально, спали по очереди: один вахтует, другой спит. Так незаметно и вас дождались.
— И зачем же такие вахты? — улыбаясь, произнесла медсестра. — Я в любом случае вас бы навестила. Вот, держите термометры — температурку измерить. — Она вручила лежащим пациентам градусники и добавила: — Поднимайтесь, господа мужчины, скоро завтрак, да и я минут через десять забегу к вам.
— С нетерпением будем ждать! — пробасил моряк. — Мы красавиц всегда ждём с нетерпением.
— Тогда ждите с нетерпением, — ответила сестра и скоренько удалилась.
— Ну что, матрос, будем жить и здравствовать! Объявляется всеобщий подъём!
Мякин сунул термометр под мышку и остался лежать.
— Ну полежи, полежи, матрос. Я пока зайду в туалет, — пробурчал моряк. — А потом твоя очередь.
«Очередь из одного человека», — подумал Мякин и закрыл глаза. Он представил себе, как возвращается в контору после госпиталя и как конторские встретят его. Раиса, наверное, обрадуется и скажет: «Мякиша, бедненький, как ты похудел! Кормили тебя, наверное, плохонько». Вихрастый попросту подумает про себя: «Ну, слава Богу, начальство заявилось». Бородач никак не отреагирует. Сухо поздоровается и отвернётся, да ещё сделает вид, что ему всё равно, есть начальник или его нет. Худая женщина криво улыбнётся и сквозь зубы произнесёт: «Поправились, а мы уж заждались вас».
— Вставай, матрос, гальюн освободился, — услышал Мякин и открыл глаза. Он вытащил термометр, взглянул на шкалу и убедился, что температура у него нормальная.
— Да брось ты, матрос, горевать! Иди обмойся, взбодрись, капитаном будешь! — Моряк после душа с воодушевлением потирал себе спину полотенцем и энергично прохаживался по палате. — Сейчас камбуз к нам прибудет — подхарчимся.
Мякин встал и пошлёпал в туалет. Он тщательно почистил зубы, аккуратно побрился. Минут пять стоял под тёплым душем и вышел из туалетной комнаты, уже когда тарелки с завтраком стояли на тумбочках.
— Прошу приступить к завтраку! — повелительно произнёс моряк и уселся у своей тарелки.
— Приятного аппетита, — тихо сказал Мякин и расположился у своей порции каши. Запив овсянку киселём, он залёг в постель и, закрыв глаза, подумал:
«Надо бы выбираться отсюда. Сон вроде бы появился, голова не шумит. Моряк, конечно прав, а то замуруют, как крысу в трюме, и не выберешься отсюда».
— Ну что, матрос, подхарчился и спать? — пробасил моряк.
— Да так, просто полежать, — ответил Мякин.
— Что-то к нам эта молодуха за градусниками так и не зашла! — проворчал моряк.
— Не зашла — забыла, наверное, — согласился Мякин. — Они здесь некоторые сильно забывчивые. Как будут лечить, если забывать будут?
— Да, матрос, от забывчивых добра не жди. Вот у нас случай был, — продолжил моряк. — Если хочешь, изложу.
— Пожалуй, да, — ответил Мякин. — До обхода врачебного, — он взглянул на часы, — ещё почти час.
Моряк встал, всласть потянулся, крякнул, схватился за бок и произнёс:
— Вот холера её… привязалась. Грызёт иногда, сил нет!
— Да, — согласился Мякин и, не зная как отреагировать на моряцкую болезнь, добавил: — Пройдёт.
